Потянулись длинные, бесконечно длинные часы.
Зеленоглазый человек лежал на краю пустыни.
Горел костер.
И звезды... горели, но какие-то сплошь искусственные. Будто шарики, долетевшие до небес, в облаках научились рассеянно, смутно сиять - но они ведь не живые, эти шарики. А звезды обязаны быть живыми, обязаны рождаться и умирать.
Разве может умереть шарик? И родиться - разве он может?..
Какой замечательный, какой подробный, какой настоящий мир умеют создавать более храбрые, упрямые и веселые люди. Какой настоящий: россыпь кораблей, космические порты, громадины орбитальных станций, и всем управляют - люди, личности, рассчитанные сами на себя. Люди, которые, как и нужно, развиваются и растут.
А мои драконы не вырастут. В душе - нет, не вырастут; они кровожадны, жестоки и бесполезны, как игрушки. Возьми в ладони - и раздави.
Какой из меня Создатель, обвинил себя Кит. Какой, Дьявол забери, Создатель - из меня?! Что я, в сущности, сочинил - четыре объятых огнем острова, четыре острова, где все решает жажда крови, а если ее нет - ты изгой, ты предатель, ты - позор драконьего рода. Не такими, совсем не такими должны быть истинные драконы. Истинные драконы живут в Безмирье; они прекрасны, невероятно прекрасны. Они приходят в такие вот настоящие, такие вот волшебные миры, как у Веста. А я... по сути, не создал ничего хорошего.
- Это неправда, - тихо возразил мелодичный, чуть хрипловатый голос. - Потому что еще ты создал... меня.
Они смотрели друг на друга так долго, что случайный зевака заскучал бы, ушел и как раз поднимался бы на крыльцо своего дома, когда юноша грустно улыбнулся и отвел серые, с янтарной солнечной каймой по ободку глаза.
- Я боялся, что тебя на самом деле не существует, - мягко возразил он. - Я ведь не ошибаюсь? Это действительно ты?
Он встал, но это не помогло - зеленоглазый человек был выше как минимум на две головы.
Это драконыш из него маленький, виновато осознал Кит. А человек - нет. Пятидесятый день рождения дракона - и двадцатый человеческий.
...Какой же ты взрослый.
- И на этот раз, - Кит вымученно изогнул тонкие обветренные губы, - ты мне даже не снишься?
Дракон виновато коснулся перебитой левой руки.
- Нет. Кажется, я вполне реален. - Он выдавил какую-то странную кривую усмешку. - И, кажется, я тоже не ошибаюсь... если ты - Кит, если ты - Создатель этого мира.
Повисла тишина. Хозяин пустыни передернул острыми худыми плечами:
- Создатель... но не мира, а какого-то осколка, обрывка. Четыре острова, кусок Великого Океана - и мое Извечное Море. На них у меня песок... закончился.
Зеленоглазый человек, наоборот, пошатнулся и медленно сел. Вид у него был такой, будто еще немного - и он просто не выдержит, просто умрет, как умирают в лесу дикие животные.
В лесу. Где-то за пределами пустыни, где-то за пределами вязкой темноты есть опасные лесные тропы, раскидистые древесные кроны, звери... а тут - сплошная белизна и бирюзовые безумные волны.
И весенние штормы. И молнии, и свирепое почерневшее небо, и ливень, и наклонные береговые скалы. Об них ты, наверное, и разбился, они тебя и покалечили - мои проклятые скалы...
Я помню, как мы увиделись во сне впервые. Там ты все еще был ребенком, до последнего был, до нынешнего дня. А теперь ты - молод, как бывает молодо мое племя. Хотя и с поправкой на длинный драконий век...
- Эстамаль, - все так же тихо представился раненый.
Кита передернуло:
- Ты это... зачем?
Равнодушие. Спокойствие; но ты ведь понятия не имеешь, кто я такой. Как ты смеешь мне доверять, когда я сам себе не...
- Я хочу, - раненый отвернулся, - чтобы ты знал мое имя. Чтобы на островах и в этой пустыне... только ты.
Помедлив, Кит опустился на песок рядом.
От него пахло серой. Не настойчиво, но пахло; запах серы забавно перемешивался с запахом соли, металла и дыма. Светлые волосы подсохли и топорщились над ушами, а тело было - худое, сплошь обтянутые кожей кости. Ключицы, ребра, да что там - и фаланги пальцев просматривались так четко, будто зеленоглазому человеку приходилось жить в условиях полного отсутствия пищи. Хотя Кит помнил - первым, что он создал после драконов, были мелкие беспомощные животные. Тупые, лишенные рассудка - а потому не убегающие от подобных Эстамалю тварей.
Подобных Эстамалю. Верно, потому что сам Эстамаль - абсолютно им противоположен.
- Безмирье, - негромко обратился к нему Кит. - Ты ведь пришел оттуда?
Он чуть наклонился, обхватил руками свои колени: