Мир вокруг стал обретать новые оттенки. Кроваво красный, столь привычный, менялся на багровый, оранжевый и розовый. Опорой для ног стал твердый камень, воздух обрел привкус озона. Так бывало при каждом выходе из варпа, но почти сразу возникал новый необычный букет ощущений и образов. Сейчас Эльмефертейс почти не ощущала разницы между прежним сном и этим пробуждением. Значит, она вышла почти на границе реального мира и варпа. Значит, рядом был Нарушитель покоя Малого сердца…
Южный триастум был нем как древний склеп. Воздух был неподвижен, и в его густой взвеси кружилась вековая пыль. Справа от Архонта тихо ступал Вормас, периодически благоговейным шепотом направляя их движение. Слева шел Экристем, единственный спутник, которого Реос взял с собой. Гомункулу удалось убедить Реоса, что его открытие лучше сохранить в тайне от простых солдат. Впрочем, Архонт ожидал от гомункула отчаянного хода, ведь он сам загнал его в угол, предоставив последний шанс стать полезным кабале. Он взял с собой Экристема не только потому, что тот был его правой рукой и возможно единственным стоящим доверия союзником, но так же и потому, что Полукровка обладал Пустотой, редчайшим явлением даже для полуэльдара. Одним жестом руки, Реос мог блокировать способность Вормаса обращаться к варп-энергии, превратив из могучего мага в жалкого старика. Догадывался ли об этом гомункул? Скорее всего, иначе бы Реос совсем разочаровался. Все же на случай, если Вормас решит хитрить, префектам отдан приказ не выпускать его с этой планеты без Архонта, чтобы он не говорил. Теперь между южным триастумом и космопортом стоял лагерь воинов Реоса, и он мог спокойно следовать за гомункулом, не опасаясь предательства.
Этот мертвый город отличался от прежних. Он сохранился лучше, и что более важно, он сохранил имя Алитерис на своих стенах. Казалось каждая плита этого храма, сама его «плоть» подтверждала слова Вормаса о древнем величии Видящей и ее дерзком замысле в самом начале Падения. Но Реос все еще не был готов поверить в легенду.
Тела лежали на прежнем месте, но выглядели они иначе, чем помнил Вормас. Какое-то время гомункул неотрывно смотрел на них, будто высушенные, или… выпитые. Нечто подобное он уже видел в ковене гомункулов, когда особенно жадные яды мастеров испивали души рабов. Ему не сложно было догадаться, кто в этот раз опустошил его соплеменников. В тот самый миг, как корабль Архонта опустился на истерзанные временем плиты космопорта Хантари, Вормас ждал встречи с ведьмой из варпа. Он думал, что его последним козырем остался росток, но, только войдя под своды подземного города, он подумал о том, единственном обитателе руин, который так же мог стать частью узора на паутине, что плел гомункул. Если ведьма действительно считала Вормаса одним из трех предреченных, значит у него есть шанс уцелеть и, быть может, самой судьбой ему было предначертано привести сюда Реоса.
- Что здесь произошло? – Спросил Архонт, проследовав за Вормасом под своды главного зала.
Глухой храм, казалось, был готов разразиться эхом, но то ли вековая пыль, то ли события тысячелетней давности заставили стены молчать. Это место напоминало капище, но виной тому были не странные тела, привлекшие внимание Архонта…, они то как раз выглядели вторженцами не меньше, чем сам Реос со своей свитой. Это место не ждало гостей, будто олицетворяя прошлое к которому нет возврата.
- Они хотели присвоить мое открытие, только и всего, - Ответил Вормас, когда до него, сквозь мысли просочился вопрос Архонта.