Архонт всегда излучал уверенность в себе. Проблеск каких-то нежных чувств, возникал в его глазах, лишь когда они встречались с глазами канониссы. Каким он был, когда ее не было рядом? «Я упивался кровью, как и мои братья…, я скормил Слаанешу бессчетное количество душ…» - чувствует ли он что-то подобное сейчас, или это лишь отголоски его темного прошлого? Ристелл вспомнила все его вспышки гнева, его ярость, когда она проявила себя как преданная учению Инквизиции гордая пленница, вспомнила, как он поглощал душу обезумевшего от страха раба… и его ложь.
Скрытный разговор Реоса с Гомункулом, его холодное отчуждение, демонстрация наложницы вожаку вичеров, который вел себя как старый друг Архонта – все это могло быть игрой Реоса, а может быть он и сам был лишь пешкой, ведь друзей у Темных Эльдар не бывает.
Девушка тяжело вздохнула, сжимая кулаки. У нее нет способностей к тонким играм, она солдат Империума, ее оружие это болтер, энергетический меч и абсолютная вера и преданность Императору. Ристелл вспомнила свой сон, в котором ее привычный мир осыпался словно карточный домик, зарастал черными щупальцами плюща и обращался в прах. Как и тогда она почувствовала, что под ногами нет ни одной надежной опоры, каждый сантиметр земли в любой миг мог рухнуть в пропасть к неведомому ужасу. «Мы сейчас на тонком льду…» - Архонт был прав, именно так Ристелл себя и ощущала. Она знала, что должна сделать, но в этой бесконечной круговерти не могла выбрать направление, не могла сделать шаг, словно оглушенная взрывом. Внезапно Ристелл осознала, что ее сковывает страх. То же самое чувство, что сковывало ее под обломками родного дома, чувство, которого она, казалось, лишилась навсегда, когда разряжала ленты тяжелого болтера в космодесантников хаоса и рубила приводы Осквернителя.
«Игра в игре игры!» - Кхан когда-то произнес эти слова, это был единственный раз, когда Ристелл видела его не в духе. Тогда он натолкнулся на цепь ереси, приведшую его не к какому-то возжелавшему темной власти очередному губернатору очередного богом забытого города, а прямо в обитель Инквизиции, к его хорошему знакомому, который решил создать новую империю, вовлекая в свою сеть чиновников высшего уровня. Тогда Кхан так же как и теперь канонисса, оказался один на один с круговой порукой предателей и лжецов.
Но ведь она не одна. Эта мысль была неожиданной для Ристелл. Словно открытие. Сейчас Ависантер Кхан на этой планете, с ним войска Империума и обнаружение базы Темных, как сказал воин Архонта, лишь вопрос времени. Возможно даже, если она вдруг окажется вне зоны действия гасителей псионики, она сможет воззвать к Ависантеру, и он услышит ее. Эти мысли ничуть не облегчали положения наложницы, но дышать ей вдруг стало легче, как будто она являлась частью сил Империума, оказавшейся в тылу врага, она еще может быть полезной, если разберется в хитросплетениях интриг.
Ристелл с силой потянула цепи, злясь, что не может ничего предпринять сейчас же. Девушка подняла взгляд. Опустошитель добрался до очередного горного кряжа, полукругом охватившего пустынную равнину, покрытую какими-то рытвинами, словно окопами, или воронками от взрывов, хотя, похоже, природного происхождения. Проплыв еще немного, корабль замер.
Канудат клонился к закату. Тагентар вращался вокруг оси медленнее Шенуза, и Ристелл знала, что этот закат продлится еще довольно долго.
Очередная остановка, очередной ход по невидимой игральной доске. Ристелл подняла взгляд на лестницу и стала ждать. Ей очень хотелось верить, что она не упустила возможности сделать свой ход.
Воины на палубах, казалось, забегали резвее и некоторые из них принялись собирать оружие и перетаскивать припасы в нижние отсеки. Инкубы, как и следовало ожидать, не тронулись с места. Ристелл невольно восхитилась их выдержкой.
Почему они остановились? Чем вызвана эта суета? И куда ушел Архонт? Канонисса в новом приступе страха представила как вичер в компании Вормаса и Длекари захватывают Реоса, не способного противостоять их объединенной силе. Он не может быть настолько беспечным, чтобы допустить подобное, и он нужен им. Несмотря на утешающие мысли, страх не уходил. Почему ее так пугает возможная судьба Архонта? Он был единственной преградой между ней и Гомункулом…, между ней и теми безумными, полными ужаса, рассказами бежавших из Комморага рабов. Эгоизм не был свойственен Сестрам Битвы, но Ристелл не знала какая из причин в ее ситуации предпочтительней – эгоистичная надежда, что Реос и дальше сможет защищать ее от троицы кровожадных сородичей, пока она не выполнить свою миссию, или…, или то чувство, которое согревает ее, когда Архонт рядом. Ристелл стиснула зубы, изгоняя из головы непрошенные мысли. Так или иначе, она надеялась, что с Архонтом все в порядке, он ей нужен и ее чувства не важны.