Эта последняя вспышка разума в умирающем сознании была не обращением к темным богам, не восхвалением ненависти и боли.
Опустив взгляд Ристелл увидела в изуродованных руках раба знакомый лоскут ткани, тот самый который еще на борту Опустошителя был проткнут копьем инкуба, имперская нашивка в виде орла.
Соленая капля стекла по щеке Ристелл и затерялась среди капель дождя. Девушка положила ладонь на лоб изувеченного раба.
- Спасение и очищение, брат. Император примет тебя и простит.
Ладонь скользнула по мертвым векам, закрывая глаза уснувшего раба, наконец избавленного смертью от невыносимых мук.
Ристелл обратила взор к небу, мысленно повторяя сказанное и позволяя дождю смыть слезы, словно принимая утешение Императора.
Кто знает, скольким обязана она этому имперцу, сохранившему остатки воли и оберегающим свою истинную веру глубоко под маской еретика. Невольно канонисса почувствовала насколько ее судьба схожа с судьбой этого раба. Быть может разница лишь во времени, проведенном в плену и он так же как и она, все те месяцы или возможно годы, провел в ожидании возможности для своего подвига, того единственного, который был ему под силу.
Оставив скорбь, Ристелл осторожно обыскала тела убитых темных и раздобыла три кинжала, явно не зараженных варпом и одну ключ-карту, похожую на ту, что она видела у Проводника, забравшего ее с Опустошителя. Амулеты, напоминавшие не обработанные кристаллы, как и элементы брони, она посчитала разумным не трогать, несмотря на их возможною полезность.
Забросив излучатель на плечо, подхватив трофейный меч и спрятав кинжалы за голенища сапог, Ристелл склонилась над бывшим имперцем. Сложив его руки в подобие аквилы, она укрыла под ними имперскую нашивку.
- Спасибо, - Шепнула она одними губами и поднявшись устремила взгляд на запад, где должна была находиться лаборатория Гомункула.
С одной стороны находить дорогу в постепенно сворачивающемся лагере было легче, чем опасалась канонисса, но с другой, вместе с преградами исчезали и укрытия, которые позволили бы ей избегать не нужных встреч.
Ристелл преодолела большую часть открытого пространства возле Цитадели Тьмы и лишь с помощью псайкерских способностей сумела различить ту дорогу, по которой ее вел Проводник с Инкубами. Лишь едва заметные следы указывали на то, что здесь были казармы и транспортные доки. Местами примятая трава в размокшей от дождя земле, редкое скопление валунов и еще не убранные постройки на фоне горного кряжа у горизонта. Взгляд упирался в несколько еще не убранных построек, взбирающихся на пологий холм и образующих лабиринт улиц.
Вспомнив старую поговорку «Император видит все что скрыто и скрывает все что должно», Ристелл решила, что самым разумным в ее положении будет не таиться, а идти как и надлежит наложнице Архонта. Похоже Вормас решил попридержать вести о том, что Повелитель мертв и чернь, которая сейчас сворачивала лагерь, едва ли рискнет подойти к его наложнице.
Уповая на волю Императора и ту ауру, которую излучал ее статус, Ристелл дошла до первой существенной преграды, не способной отличить ни то, ни другое – проход между высоким зданием, напоминавшим какую-то раковину и уже знакомой башней-тортом, с явно добитыми во время сборов рабами в клетях, попадал в зону обстрела одной из турелей.
Никаких возможностей обойти зону обстрела разумеется не было. Хоть армия темных и была самой мобильной в Галактике, все же брешей в обороне она не допускала.
Турели никак не отреагировали на ее присутствие, когда она шла к башне, но тогда ее сопровождали инкубы и прислужник Агатана. Скорее всего Вормас поднял тревогу, едва Ристелл исчезла в портале и вполне вероятно, что теперь она не желанный гость на территории лагеря.
Этот изъян в плане Ристелл зиял еще с той поры, как она наблюдала безнадежные побеги во время перегона, оканчивающиеся мгновенной смертью раба, рискнувшего попасть в прицел сторожевой башни.
Так ли она отличается от других теперь, когда Реос мертв?
Ристелл осмотрелась вокруг. Пока свидетелями ее присутствия могли оказаться лишь рабы-уборщики и то если только посмеют отвлечься от своей работы, что явно не придет им в голову. Все же дабы не искушать судьбу и не попасться на глаза периодически мелькавшим на горизонте патрулям, Ристелл соскользнула в небольшую выбоину, укрывшись туманом савана мертвых.
Прохлада тумана постепенно успокаивала разогретые боем мышцы и освежала голову, но канонисса знала, что совсем скоро дружелюбная прохлада обратиться в сильный холод, а укрывающий лагерь вечерний сумрак может стать идеальным укрытием для темных и погибелью для канониссы.