Подняв взгляд, канонисса увидела протянутую руку и Вормас произнес:
- Не отвергай свой последний шанс достойно встретить смерть.
Долгую минуту, Ристелл с ненавистью смотрела в желтые глаза палача, но затем схватила Вормаса за протянутую руку, ясно видя на его лице готовность защищаться. Едва она с его помощью поднялась на ноги, как он вновь поднял свою платформу вверх и объявил:
- Наложница Архонта готова продемонстрировать свои боевые способности и сразиться с противником, которого выбрала сама.
Поверхность арены плыла перед глазами Ристелл, но каким-то образом ей удавалось удерживаться на ногах, словно онемевших от холода. Она впервые осмотрела свое тело и едва сдержала клокочущий страх. Наряд наложницы практически весь был изорван и в прорезях ткани двигались десятки маленьких глаз. Первым желанием было стряхнуть с себя это варп-проклятие, но она ощущала как глубоко под кожу проникли липкие нити щупалец. Канонисса подняла взгляд к трибунам, лишь бы не видеть собственное изуродованное тело. Она надеялась на избавление, на то, что это ее последнее испытание, как последний бой раба у Цитадели тьмы. Возможно, как и у него, это ее последний шанс сделать то, что следовало с самого первого дня в плену.
Прожектора ослепляли, но благодаря гоготу и злобному шипению не было нужды выяснять, кто занял зрительские места. Теперь Ристелл совершенно ясно понимала Реоса. Она вспоминала тот момент его истории, когда так же на арене собрались его сородичи, ожидающие, что он сложит оружие, встанет на колени перед своим Повелителем. Они ждали, что он убьет Длекари, казнит того, кого любил, потешая Архонта.
От нее тоже ждали зрелища. Ждали казни загнанной жертвы. Для темных это действительно был достойный финал похода. И вдруг Ристелл вспомнился последний бой сержанта Борлака.
Она ощущала как ингибитор удерживает ее на грани сознания, а маленький цилиндр в боку впрыскивает неизвестный яд под кожу. Вормасу не к чему утруждать себя пояснениями, но задумываться о том, чтобы самостоятельно избавиться от его орудий пыток было чревато еще более тяжелыми последствиями. Едва ли он оставил ей достаточно времени и вероятно ее скоро постигнет участь того несчастного война, которого настигла демоническая статуя.
Дождавшись пока закончатся чествования Слаанеш и Вормас как любой опытный оратор сделает драматичную паузу, для вынесения приговора порочной наложнице, Ристелл выкрикнула, как когда-то выкрикнул Борлак, но на этот раз взывая не к Архонту кабалы, а к ее серому кардиналу:
- Если ты хочешь боя, то сразись со мной!
Какое-то время ей казалось, что за грохотом барабанов и ликующим ревом детей варпа, ее никто не услышал, но вот голоса стали стихать, давая возможность канониссе повторить свои слова.
Через минуту постамент Вормаса плавно завис над землей в паре метров от девушки. Воцарилась тишина и Ристелл почувствовала на себе взгляды тысяч воинов. Ощущая кожей движение демонических глаз на теле и зуд от внимания темных, канонисса понимала, что это ее последний шанс, возможно ее последний долг перед Императором и человечеством.
Каждый воин на трибуне жаждал ее крови и все они ждали ответа гомункула, узурпировавшего власть над кабалой.
Вормас смотрел в глаза медленно пожираемой полипами девушки и улыбнувшись произнес:
- Я был бы рад познакомить тебя с истинным понятием агонии, но я обещал тебе возможность побороться за свою жизнь, - С этими словами, гомункул медленно повел рукой за спину указывая на массивные ворота,
- Ты уже выбрала противника, но если твой старый друг не станет для тебя преградой, я буду в твоем распоряжении.
Постамент гомункула вновь вознес его над ареной, и его усиленный динамиками голос разлетелся среди толпы окружившей арену:
- С того момента, как я поведал вам о трагической гибели нашего Повелителя, многие из вас хотели напоить свои клинки кровью этой демоницы, - Вормас театрально указал на Ристелл, - Но честь эта выпадет ее старому знакомому, которого она сама освободила из клетки, завлекая в ловушку и без того терзаемого мучениями сержанта имперской гвардии.
Последние слова бесспорно должны были ранить Ристелл, но вновь пробудившаяся боль во всем теле не позволила ей задуматься о своей вине. Опустившись на колени, девушка стиснув зубы попыталась вырвать из бока цилиндр с шипованной иглой. Это вызвало новый спазм в мышцах, заставив ее зарычать от боли. По крайне мере теперь она знала, что яд в этой игрушке гомункула был призван лишить ее контроля над собственными мышцами и дать свободу отвратительным полипам. Возможно Вормасу достаточно лишь щелкнуть пальцами, чтобы токсин заполнил каждый сосуд ее тела. Едва ли он планировал для нее победу над сержантом.