Канонисса ощутила как дрогнул цилиндр на ее боку и в мышцы потекла зараза гомункула. Она взвыла от боли, когда щупальца полипов заструились по сосудам ничем не сдерживаемые.
Нет!
Ты уже мертва, просто я тебе напомнил об этом. В моей власти растянуть твою агонию на века и твой учитель не поможет тебе.
Казалось гомункул единовластно завладел сознанием Ристелл, вытеснив из него призрачный голос Кхана и она уже была готова принять этот призрак прошлого за изощренную пытку Вормаса.
Канонисса ощущала, как остановленный транквилизаторами и наркотиками сержант вновь был спущен с поводка, как хищно оскалились его на половину лишенные губ челюсти, как заструились по песку острые как бритва плети щупалец.
Возможно лучшим выходом было безмолвное принятие смерти. Лишить детей варпа радости лицезреть бесчестный бой. Закрыть глаза и ждать, когда муки плена наконец отступят. Закончится боль.
Ристелл, гротеск еще охмелен, ты справишься, я знаю.
Сознание отказывалось вновь играть по правилам гомункула, но Ристелл ощущала бесконечное одиночество за той чертой. Она была уверена, что еще мгновение и последний шанс будет упущен. Не имело значение, что это был за шанс и что он обещал, но это была единственная альтернатива миру без Кхана, миру, где ее мертвое тело лишь материя с высосанной душой.
Мышцы едва слушались, чем глубже проникали полипы, тем меньше ей подчинялось собственное тело. Это еще можно было стерпеть и преодолеть. Хуже было с чувствами. Звон в ушах так и не прекратился, а глаза не видели практически ничего кроме светящегося тумана. Обитель ангелов – так гвардейцы называли это состояние, обычно после него раненого готовились отпевать. Возможно этот случай не будет исключением, но теперь Ристелл знала, что пока она в состоянии дышать у нее есть шанс вырвать сердце из груди гомункула Вормаса, призрачный, едва уловимый, но шанс остановить войну, растянувшуюся на тысячелетия. Быть может эта мысль и делает из сестер битвы свирепых воинов и это сражение наконец определит цель ее жизни.
- Мне нужен меч, - Слова давались с трудом, но они звучали для нее самой.
Рука, которой Ристелл пыталась опереться на стену, оставляла на ней следы крови. Ноги подгибались и отказывались держать ее. В памяти ожила первая встреча с Архонтом. После его пытки, тело так же «осыпалось» и она смогла устоять лишь в объятиях Темного Повелителя, тогда еще ненавистного врага. А теперь… Она не знала, и теперь не узнает. Но если Император позволит ей добраться до Вормаса, один удар в его сердце, будет за мятежного Архонта, сохранившего ей жизнь.
Вормас ждал, пока канонисса поднимется с земли. Он позволил ей сделать пару глотков воздуха, кода она смогла опереться всем телом на стену и лишь после этого иглы-инжекторы впрыснули адреналин в сосуды гротеска.
Бросок монстра был встречен восторженными воплями темных. Они все предвкушали смерть канониссы, желали увидеть как сержант имперской гвардии разорвет на части своего союзника, возможно в глубине измученной души осознавая и ощущая предсмертную агонию канониссы.
Но этого не случилось. Кхан или лишь его имитация, сотворенная гомункулом оказался прав. Возможно пары минут не хватило, чтобы Ристелл исполнила желание темных эльдар, но когда Борлак, выставив вперед перекаченные руки с огромными шипами, врезанными в локти, навис над канониссой, в одно мгновение она позволила ослабевшим мышцам бросить ее под ноги великана.
Борлак видел, что наложница Архонта уже ступила на тропу мертвых, оставалось только подтолкнуть и возможно последние капли сострадания, оставшиеся в нем, привели его к желанию нанести последний удар милосердно быстро. Но сержант стал игрушкой гомункула, спасти его разум было невозможно, а Ристелл еще могла добраться до Вормаса, пусть даже обещание принять ее вызов было показной ложью.
Упав под ноги гротеска, Ристелл избежала размашистого удара в голову и преодолев спазм боли, схватила рукоять меча, увязшего в икре бывшего сержанта. Как она и ожидала, щупальца рванулись следом за ней, пытаясь заполнить пробел в обороне, который допустил их владелец, но девушка уже вырвала клинок из плоти монстра и первая плеть, добравшаяся до нее, лишилась острого наконечника.
Адреналин сходил на нет, а отрава гомункула проникала все глубже. Удара второй плети Ристелл избежать не удалось и на ее груди расцвел новый парез, сорвав часть омертвевшей кожи и лишив жизни несколько полип.
Решив, что у нее нет времени на самовольные аугметические игрушки Вормаса, канонисса за пару секунд выбралась из-под ног гротеска и двумя быстрыми ударами разрубила сухожилия, позади колен монстра.