Сон перемежался с воспоминаниями, где Вормас пытался вытащить из Ристелл секреты Реоса. Было что-то в его словах странное. Токсин разъедал ее разум и от нее почти ускользнул их смысл, но сейчас умирающий мозг словно проигрывал события вспять и ей стало ясно, что весь этот цирк на арене не более чем план Вормаса выманить Архонта. Единственный способ найти вторую часть ключа.
Но Реос мертв. Это бессмысленно. Хоровод грез, снов и бреда.
Открыть глаза казалось непосильной задачей, все тело пылало, словно она была фитилем свечи и мысли не успев оформиться растекались горячим воском. Может это все-таки смерть?
- Потерпи, Ангел, еще немного.
Этот шепот, казалось, нежным бризом касался ее истерзанного сознания и приносил успокоение. Сон, который был так необходим.
Она лежала на руках Реоса, укутанная в его плащ. Он укрывал ее от утреннего холода, наверно не подозревая какой пожар объял ее душу.
Ристелл одинаково боялась ожившего призрака воспаленного сознания и того, что он исчезнет. Она видела как погиб Реос и знала, что умирает сама. Возможно, это и есть причина их новой встречи.
- Еще немного, Ангел.
Слезы проложили горячие тропки на лице канониссы. С каждым ударом сердца, жизнь пугливо ускользала из ее тела. Но голос удерживал Ристелл на грани, словно в том мире, который она покидала, было еще что-то имеющее смысл.
Ей не нужно было открывать глаза. Сознание, готовое вырваться прочь из изувеченного тела наблюдало образы вокруг лучше, чем искусственные глаза техножрецов.
Утро вступало в свои права, устилая арену тонкой дымкой тумана. Канудат бросил первые лучи на высокий купол неба и скользя к земле, они серебрились в каплях росы и крови.
Она видела темных. Они сторонились Архонта молча уносящего едва дышащую наложницу с арены. Возможно это лишь сон или игры отравленного разума, но Реос выглядел таким, каким она видела его на Опустошителе, в лучах рассветного светила. Таким, каким видела его в своих снах. Темного Повелителя способного править миром и бережно хранить его. Способного убивать и защищать. Казнить и миловать.
И она видела себя. Существо не похожее на человека. Плащ милосердно скрывал уродливые язвы, покрывшие все тело, но липкие нити-щупальца, добрались и до лица, превратив его в потрескавшуюся глиняную маску, почти полностью обескровленную, не живую.
Реос прижимал ее к груди и казалось где-то вдалеке, она слышала как под тяжелой броней бьется его сердце. Тревожно и в тоже время неукротимо, словно позволяя ему одним взглядом разгонять темных и бережно согревать ее, немым шепотом молить тепло жизни вернуться в холодную обитель.
Но Ристелл не знала, хочет ли возвращаться. Можно ли остаться на границе миров, укрыться вечным сном под колыбельную светлого сердца Темного Повелителя.
Она слышала Кхана на арене. Возможно такого же призрака или фантома сотворенного гомункулом. Стоит ли держаться за жизнь, если из нее ушел тот, кого она любила? Возможно инквизитор уже встретил свою гибель в бою, так же холодеющими губами шепча ее имя и тот миг триумфа Вормаса, когда гротеск настиг свою жертву, дал ей возможность последний раз услышать голос учителя. Он молил не сдаваться, но может она уже преодолела точку не возврата.
«Пока существует надежда, люди ни в чем не будут уверены наверняка» - Кхан из воспоминаний улыбнулся и легонько коснулся губами виска Ристелл.
Лишь остатки надежды удерживали ее от вечного сна. Надежды на то, что призраки прошлого еще живы в реальности, а не сотворены мастером пыток, обещавшим канониссе долгие мучения под гнетом собственных воспоминаний.
Боль вернулась новым приступом, загоняя блуждающее сознание в омертвевшее тело и то ли сон, то ли явь исчезла в глухой темноте.
Возможно Реос был жив, но где-то на грани сознания, всколыхнулась почти детская обида, подогретая воспоминаниями о пролитых слезах, пережитой боли и страхе на пути к арене и на ней. Архонт был жив. Он оставил ее одну…
Время в лихорадочном бреду текло словно по спирали. Порой Ристелл казалось, что со дня битвы на арене миновали годы, а порой казалось, что она ее так и не покинула и вот-вот кровожадная ведьма нанесет удар в сердце и голос гомункула возвестит окончательную победу темных, совершивших набег на мир Императора. Но удара все не было. Казалось она спала и во сне ей снился сон и пробуждаясь от него, она не могла очнуться в реальности, вновь и вновь цеплялась за призрачные образы. Она видела Ришейл, сестер безвольно лежащих в колбах гомункула, словно куклы с подрезанными нитями и Борлака подставившего горло под удар.
Ристелл больше не ощущала происходящего вокруг, это все больше склоняло ее к мысли, что образ Архонта на арене был лишь очередным видением, но порой она слышала голоса из прошлого, перекликающиеся с лихорадочным бредом. Они то выносили ее на поверхность пробуждения, то вновь утягивали в бездну мучительных грез.