Это упоминание было достойно Вормаса. Он не мог избежать возможность провернуть нож в ране столь надоевшей ему наложницы.
- Ты солгал мне, - Вормас произнес слова почти добродушным тоном, - Но я не в обиде,
признаться я восхищен.
Казалось Реос не слушал Вормаса. Он все также смотрел в глаза Ристелл и она поняла, что видит во встречном взгляде ответ на свой вопрос. Во что ей верить. В то, что вокруг лишь ложь и предательство, или в то, что еще есть шанс…
- Предав свой народ ты поступил как истинный его сын.
В одной фразе Вормас сумел объединить то на что Ристелл надеялась и то, чего боялась.
Гомункул извлек из тайников мантии золотое кольцо ключа. Казалось свет древа скользнул к родственным граням и ключ засиял как едва извлеченный из пламени металл…, нет, как само пламя.
Архонт внимательно наблюдал за своим помощником, а Ристелл вновь разрывали на части противоречивые мысли.
С одной стороны слова, прозвучавшие на этой встрече, могли объяснить причину, по которой Реос оберегал ее, а с другой, в иных обстоятельствах они могли звучать иначе. «Он тебя оберегал или использовал?» - должно быть ближе к концу безумной игры Вормас стал понимать, что Ристелл не случайно так основательно запуталась в паутине, натянутой между ним и Архонтом и теперь Реос подтвердил ее опасения. Или же он вынужден снова одеть маску, как делал ранее, когда отнимал душу безумного раба.
Теперь Ристелл желала остаться наедине с Реосом и быть может убедительностью меча заставить его рассказать всю правду. Только не ясно когда он откровенен. В тот миг, когда их глаза встречаются и никто не может вторгнуться в их мир, или же теперь, перед лицом своего триумфа Реос был искренен? Почему же тогда в его глазах нет огня победителя?
- Не многим удавалось обмануть меня, - Прошептал гомункул, вглядываясь в кольцо.
- Разве я тебя обманул? – Реос скрыл лицо рукой, словно пытаясь изгнать мигрень, но Ристелл знала, что он вновь пытается спрятать то, что мог позволить увидеть лишь ей.
Вормас вскинул бровь, ожидая услышать версию Архонта.
- Ключ у тебя и это ты нарушил наш уговор. Ты подверг жизнь Ристелл опасности и я пришел вернуть то, что принадлежит мне.
Новая волна боли окатила канонису. Могли ли эти слова стать причиной, по которой Реос позволил ей оказаться на арене и пережить страшный бой? Всего лишь часы бесконечной агонии, чтобы предъявить обвинение Вормасу и вернуть часть ключа.
- Я лишь наказывал убийцу, впрочем, раз уж убийства не состоялось, то вероятно я ошибся.
- Мы оба знаем, кто был убийцей, - Архонт словно пронзил гомункула ледяным взглядом, затем он раскрыл последние карты и картина была закончена:
- Ты знал, что я приду за ней. Ты не можешь меня убить,
Реос вновь посмотрел на Ристелл:
- А я сделаю все, чтобы защитить ее.
Ристелл не могла понять, то ли это откровенная ложь, то ли крайне откровенная для темного правда и похоже это было и то и другое. Как обмануть того, кто привык к обману и лжи? Самой необычной, самой подлинной и откровенной правдой.
Канонису словно ударило током. Ее взгляд неотрывно следил за Архонтом, внезапно ставшим подобным дикому зверю, хищным взглядом оглядывающим своих жертв, готовым воплотить свои слова в жизнь.
Все то, что Реос сказал прежде, обретало двойной смысл. Для гомункула и вичера канониса оставалась марионеткой, ловкой введенной в игру Архонтом, а сама марионетка видела иные карты, те которые Реос показывал лишь ей. Все это было правдой, если верить в лучшее. И не важно сколько она проживет…, она хотела в это верить.
Теперь Реос одновременно вел две игры. Его жизнь разбилась на две части еще тысячелетия назад. Безжалостный убийца, садист испивающий кровь – только таким он мог выжить среди подобных. Но был и тот, кто скрылся за этой маской, погрузился в сон, пробуждался и вытягивал отчаянную душу из бесконечной непроглядной пропасти.
Ристелл могла не верить словам, не верить делам Реоса, но она знала, что видела в его глазах, что чувствовала, когда он прикасался к ней. Это не могла быть ложь, так солгать нельзя!
- Значит ты готов предать свой народ ради куска светлого мяса? – Поинтересовался Агатан, в свою очередь начав обходить Реоса справа – медленно и не навязчиво, но с очевидным желанием пролить кровь.
Внезапно Реос улыбнулся, той самой улыбкой, которую Ристелл уже видела и которая страшила ее не меньше чем близкая смерть.
- Я всего лишь тянул время, до той поры, пока на принятие ре-шения у вас не останется пары мгновений. Рабам приказано вернуть Цитадель в варп, когда они закончат, мои люди убьют их и пути назад не будет.
Едва эти слова прозвучали, как земля дрогнула и свет изливающийся с дюны за спиной Архонта поблек.