Она вновь шла тропой между раскаленных вспышек плазмы и невидимых шлейфов болтерных зарядов и как в битве с Хаосом они не касались ее. Только теперь она была уверена что это не проклятие, а благословение. Она не боялась смерти, смерть стала слишком привычной, почти обыденной…, но не смерть врагов. Каждый эльдар павший от ее руки подпитывал горячую лаву гнева, растекающуюся по венам. Должно быть так чувствуют себя орки, вступая в бой. Все чувства и эмоции давно выгорели за время плена, от канонисы осталась лишь оболочка, наполненная смертью, несущая смерть и ничего более. Должно быть так чувствуют себя гротески. Только боль и желание уничтожить мир.
Ристелл разрубила пополам эльдара, едва успевшего укрыться от выстрелов имперцев, за гранитной насыпью. Вырвав излучатель из его рук, еще до того как верхняя часть тела упала на землю, она послала заряд плазмы в спину другого эльдара, только за секунду до смерти, осознавшего, что перед ним отнюдь не союзник.
Ристелл с боями преодолела не больше сотни метров и пока ей удавалось ускользать от взглядов врагов, словно перетекая от одного укрытия к другому, порой прячась лишь прижавшись всем телом к земле, «возвращаясь к жизни» когда совсем рядом оказывался темный эльдар. Дальше земля уходила под уклон словно склон холма и демонстрировала обширное плато, забиравшееся до самого горизонта. Она видела как по нему ползут имперские танки и словно стая волков к тучным волам, к ним слетались Рейдеры и грабители. В бой пошла тяжелая техника. Значит Агатан отчаялся ждать поддержки от гомункула, не подозревая о том, что того уже нет в живых, или же решил, что сумеет своими силами остановить армию Империума. Пускай попробует – злобно подумала Ристелл.
- Сержант, здесь трупы и не мои.
Эти слова заставили Ристелл прижаться плотнее к земле, затаившись и только через пару мгновений испуганное сознание опознало речь как человеческую. Ее родной готик звучал странно, там, где ей встречались лишь темные эльдары. Где-то снова задрожала струна страха, должно быть навсегда поселившаяся в ее подсознании, после ядов гомункула. Она боялась, что это очередной обман чувств. Неужели она всегда будет вздрагивать от воспоминаний, когда судьба будет делать поворот в удачную сторону. Вздрагивать и боятся проснуться в лаборатории Вормаса.
- Что значит не твои? – Прозвучал недовольный ответ
- Кто-то их прикончил до меня.
Внезапно Ристелл осознала, что улыбается, впервые на ее губах появилась улыбка облегчения и в тоже время по щеке скользила слеза, словно единственное средство избавления от отравы гомункула.
- Парни, закрепить периметр и смотреть в оба. Если есть трупы, значит и труподел не далеко.
Разгоняя сомнения и страх, в паре метров от места, где прижавшись к земле, затаилась канониса, опустился тяжелый армейский ботинок, затем рядом с ним встал второй. Она увидела первого живого гвардейца и впервые за долгое время плена, человек рядом с ней не был рабом.
Темнота позднего вечера надежно укрывала ее и Ристелл опасалась нарваться на пулю, если резко поднимется.
- Малк, есть что-нибудь?
Канониса слышала шаги, кружившие вокруг. Гвардейцы обживали новую стратегическую точку, до которой им удалось добраться не без ее помощи.
- Помогите, - Только произнеся это слово, Ристелл поняла насколько сухо у нее во рту. Язык ворочался медленно и норовил прилипнуть к небу, она могла только надеяться, что ее слова не похожи на жалкий скулеж и солдат не выстрелит в нее, прежде чем подойти.
- Кто-то есть, сержант!
Только когда гвардеец осветил ее подствольным фонарем, она позволила себе приподняться.
- Императора подтяжки! – Выкрикнул гвардеец и бросился к ней, - Сержант, у нас выжившая!
Ристелл сморщилась от яркого света, когда солдат попытался рассмотреть ее лицо, затем представилась:
- Ристелл Элинерис, Ордо Еретикус, канониса Ордена Алмазной ярости, если у вас нет воды, я вас прикончу.
- Святая инквизиция! - катачанец то ли констатировал увиденное, то ли выругался.
Вокруг замелькали люди в форме 244-го катачанского полка. Многие даже не взглянули на выжившую, а принялись в быстром темпе осматривать периметр и занимать посты. Жизнь в катачанских джунглях приучила их игнорировать контролируемые мелочи. Раз она на прицеле у одного из них, значит она не помеха.