- Госпожа, спасибо госпожа, - Запричитала она, будто благодаря Ристелл рабы теперь могли хоть как-то справиться с извечным голодом.
Канонисса лишь рассеяно кивнула. Она обдумывала слова Гомункула.
- Вы не должны ходить, - Вдруг сказала Шелти, - Он убьет вас, или еще хуже…
Хоть напуганной рабыне и не хватало аргументов, что бы подкрепить свое мнение, Ристелл все же была благодарна ей за это минимальное проявление интереса к ее судьбе. После того, как казнили еретика, обливающего ее грязью, Ристелл опасалась, что доверие рабов к ней сошло на нет, и они, по меньшей мере, не захотят знать ее, а по большей будут рады узнать, если она загремит в лапы Гомункула. Хоть ее судьба и отличалась от той, что прочили Сестрам Битвы в начале плена, никто не испытывал иллюзий насчет устойчивости позиции, на которой оказалась канонисса.
- Это ваш план? – Шелти вывела Ристелл из задумчивого состояния. Она обвела взглядом наряд канониссы, намекая на новый статус рабыни Архонта.
Ристелл хотела ответить, вселить какую-то надежду в измученные души людей, но потом заметила пристальный взгляд Инкуба, который явно заинтересовался новой темой разговора рабов.
- Боюсь, это крушение моих планов, - Ответила Ристелл, склонив голову, - Нам ничего не остается, как принять волю Императора.
С последними словами Ристелл поднялась и кивнув Шелти, на-правилась к Архонту.
Она не знала, поняла ли ее пленница, поняла ли причину слов канониссы, или эти слова ввергли ее в отчаяние. Но теперь, когда с ней постоянно свита из личной стражи Архонта, ей будет очень сложно подготовить своих соратниц Сестер к возможным действиям. Не было ли это холодным расчетом Архонта? Ристелл не знала. «Это путь для одного» - вспомнила канонисса слова Ришейл. Даже у инквизитора есть свита, на которую он может рассчитывать… Ристелл мельком посмотрела на сопро-вождающих ее Инкубов, затем бросила взгляд на ожидающего ее Архонта. «Что ж…» – подумала она ожесточенно, - «… Теперь и у меня есть свита…, осталось ее только надрессировать!».
Вместе с Архонтом, под охраной Инкубов, канонисса взошла на верхнюю палубу. К ее облегчению Сестры были прикованы все там же. В присутствии свиты она позволила себе лишь встретиться взглядом с Ришейл и кивнуть ей, надеясь, что это заметят и другие Сестры. Ее соратницы терпели те же муки плена, что и остальные рабы, но отчаяние не завладело их разумом. Этот кивок должен был донести до них, что пока все идет в соответствии с замыслом Ристелл.
Поднявшись к трону Архонт отпустил стражу, оставив двоих инкубов внизу на палубе Сестер. Ристелл вновь оказалась с ним один на один.
Реос стоял к ней спиной, оперевшись на подлокотники трона:
- Ты ведь хочешь меня спросить! – Архонт резко повернулся к канониссе.
- О чем? – На лице Ристелл было очевидное непонимание, кото-рое словно отражение возникло в глазах Реоса.
- О том рабе, которого я убил и душу которого забрал.
Ристелл с удивлением осознала, что ей и в голову не приходило в чем-то обвинить Архонта или требовать от него объяснений. То ли она не нуждалась в них, то ли злость на еретика была столь велика, но это чувство безразличия было для нее в новинку. И для Архонта похоже тоже. Она даже на какое-то время забыла о замученном до смерти безумце.
- Он был еретик, - Неуверенно ответила Ристелл, пытаясь вы-держать тяжелый взгляд Архонта и убедить себя в своих словах.
- Или запуганный раб, - Реос подошел к канониссе, - Ты удивительна, Ристелл. Я был уверен, что у тебя найдется, что сказать мне после случившегося. Я был готов объяснить тебе причины, потому что не хочу держать тебя в страхе.
- Я знаю причины и понимаю их, - Шепотом ответила Ристелл.
- Возможно, - Архонт приблизился к ней вплотную. Он обхватил ее голову руками.
- Я с первой нашей встречи не хотел влезать в твой разум, я боялся разрушить ту загадку, которая манила меня. Но сейчас я никак не могу понять тебя, словно ты растворяешься в моем мире. И я боюсь потерять тебя. Позволь мне коснутся твоего сознания.
До сей поры канонисса была уверена в своих псионических барьерах, скрывавших ее мысли от псайкеров. Глушитель Опустошителя препятствовал использованию ее итак слабых способностей, но не воздействовал на защиту, установленную в разуме. Она была уверенна, что сможет выдержать воздействие Архонта, так как считала его псайкерские способности весьма не значительными. Но эта уверенность пошатнулась, когда он сдавливал ее сердце псионикой и теперь его слова окончательно лишили ее иллюзий. Похоже даже без оков она не сумеет препятствовать Повелителю. Ее не пугало, что Реос захочет узнать секреты Империума – всю информацию касательно ее специализации и возможностей защищали блокаторы установленные в ее сознании псайкерами Инквизиции, а их защиту мог бы пробить разве что Гомункул и то только в том случае если он является альфа-псайкером. Но все ее планы и замыслы, все переживания начиная с момента пленения, могли быть прочитаны как открытая книга.
Архонт продолжал смотреть ей в глаза. Она не могла ему отказать и придумать причину для отказа тоже была не способна.
- Если ты увидишь что-то, что тебе не понравится, ты убьешь меня? – Спросила Ристелл вглядываясь в его глаза.
- Думаю, что теперь я на это не способен. Только не тебя. Я надеюсь тебе нечего скрывать?
Ристелл медленно покачала головой и закрыла глаза, готовая принять Реоса в свое сознание.
Она почувствовала как ее мысли всколыхнулись, словно вода в которую упал камень. И из ее сознания стали выплывать образы. Архонт не врывался в ее мысли как это делал Гомункул и Ристелл смогла сосредоточиться на контроле за своими чувствами и образами. Воля Реоса была словно ветер, который норовил оплести разум девушки и Ристелл в очередной раз с благодарностью вспомнила своего учителя, одного из сильнейших псайкеров. «Разум – самая гибкая часть человека и когда кто-то пожелает заманить твое сознание в ловушку тебе лишь нужно проявить гибкость и всегда держаться нужной стороной к вторгающемуся потоку, словно парус, который ловит ветер».
Ристелл пробуждала в памяти свою боль и отчаяние, она металась то от сцены, где Архонт сдавливал ей внутренности, к сцене, где Унзевисс насиловал ее Сестру, то от ранних воспоминаний марша пленных к убийству раба, который бросился на нее с осколком стекла.
Канонисса понимала, что это не то чего добивался Архонт. Это был лишь простой щит из воспоминаний. Но он был призван уязвить Реоса, снизить напор его вторжения. И когда она поняла, что больше Повелитель не станет терпеть эту игру она пробудила в сознании тот образ, который не давал ей покоя – среди одиночества космической тьмы, лишенной радости звездного света, она изобразила Архонта, таким каким он ей представлялся до того как его народ разделился на Темных и Светлых. К этому образу она приложила то чувство покоя, которое испытывала, заглядывая в темноту его глаз. В своем, ставшем неуправляемым сознании, она увидела себя в той же темноте, стоящей на коленях с поникшей головой. В ее разуме две фигуры, девушки человека и мужчины Эльдара напоминали призраков. Еще какое-то время они имели четкие лица, но потом стали растворяться в темноте, рассыпаться, наполняя пустоту звездным свечением. А потом Ристелл поглотила темнота.
Когда она открыла глаза, то увидела сиреневатое небо. Архонт сидел на палубе оперевшись на трон и обратив взгляд к небесной пустоте, Ристелл он держал в своих объятиях, как мать держит ребенка.
Когда Архонт опустил взгляд, канонисса с удивлением заметила искорки слез в уголках его глаз.
- Я не в праве был этого делать, - Сказал он, - Я не справился с собой и истощил твои силы.
Он замолчал стиснув зубы.
- То, что я видел… это не правильно! Ты не должна была…, не должна была возникнуть в моей жизни. Я считал нашу встречу подарком судьбы, а теперь вижу как эта судьба насмехается надо мной, - Архонт снова посмотрел в небо, - Ангела бросили в руки демона, жаждущего свободы, способного лишь оборвать крылья прекраснейшему из существ! Почему!?
Ристелл повинуясь порыву протянула руку к лицу Реоса. Он прижался к ее ладони.
- Я обрек тебя на гибель. Уже то, что ты попала в мои сети делает тебя преступницей в глазах твоего бога. Но теперь я тебя не отдам никому! Раз небу ты не нужна, я создам тебе новое, скоро я смогу это, - Архонт сжал ее руку, - Я подарю тебе крылья.
Ристелл улыбнулась и закрыла глаза. Игра паруса с ветром действительно лишила ее сил. На краю сознания блуждали не ясные мысли: «Демон, жаждущий свободы», «Плачущий демон», «Спасенный демон»…