Глава 12
Когда Архонт покинул каюту, Ристелл вернувшись к столу позволила себе немного поесть. Устремив пустой взгляд на многочисленные блюда, она отрешенно откусывала небольшие кусочки, не ощущая никакого вкуса. Ристелл думала о Длекари и о том, что могло объединить ее и Реоса. Две одинокие души, вырвавшиеся из Варпа. Одна нашла себе место в новом мире садизма и извращений, а вторая… Канониса совершенно четко ощущала страдания Повелителя Кабалы Ледяной Крови. Она снова вспомнила светлого Эльдара, которого разглядела за пеленой тьмы. Возможно ли, что Реосу удалось как-то спрятать в себе свою светлую сущность. Спрятать от темной энергии Варпа. Или это лишь образ ее надежд и самооправданий принял такую форму дабы успокоить ноющую совесть наложницы Архонта.
Длекари для Ристелл не была загадкой. Все, что поведал ей Архонт, свидетельствовало о том, что она совершенно обычный образец характера Темных Эльдар. И Ристелл не могла понять, что привлекло Реоса к ней. Среди пылающего хаоса после бури, это было желание держаться ближе к тому, кто очевидно не же-лает тебя убить? Но почему Архонт сохранил ей жизнь, когда обнаружил в плену у воинов своего повелителя? Почему позволил ей встать на сторону Вормаса?
Ристелл неожиданно увидела ситуацию с противоположной стороны и у нее возник новый вопрос: почему Гомункул получив ключ и Длекари в качестве союзницы не предпринимает попытки убить Реоса? Архонт говорил, что в отряде, захватившем Сестер Битвы были самые верные ему люди, но Ристелл, вспомнив свой утренний поход с Реосом под прицелами турелей и Грабителей, сомневалась, что они бросятся мстить за своего повелителя. Скорее они перейдут под командование Длекари, ведь когда-то они были и в ее армии. Либо все, что знали в Империуме о психологии Темных Эльдар ошибочно, и пусть не всегда, но они готовы прикрывать спину товарища, либо у Архонта действительно имеются козыри, которые не дают покоя Гомункулу и ведьме. К своему удивлению Ристелл отметила, что ее больше устраивает второй вариант. Неужели она действительно стала союзницей Архонта?
И Император и Империум, казались сейчас такими далекими…, а рядом были лишь интриги пиратов-садистов, беспомощные рабы, ожидающие мучений… и Реос, сохраняющий жизнь проигравшим рабам-гладиаторам, терзаемый утратой детей и постоянно заботящийся о чувствах своей новой наложницы. Ристелл вдруг поняла, что в свое время Архонт был в том же положении, что и она сейчас. Сохранив толику не зараженного Варпом сознания он как и она был окружен еретиками, избравшими путь жестокости и наслаждений. Ристелл до конца не понимала о какой свободе постоянно грезит ее Повелитель, но раз эта свобода расходится с той, что предлагает Слаанеш, раз она позволяет сохранять жизни своим врагам и оберегать от своих же собратьев тех, кто ему дорог… Возможно Реос гораздо раньше Канонисы пришел к выводу, что войны нужно останавливать, а не разжигать бесконечной чередой убийств. Оказавшись в ситуации, когда его собственный народ был готов уничтожить себя, он осознал, что им так не выжить.
Как всегда после таких откровений Ристелл боялась задаться вопросом: не обманывает ли она себя? Люди всегда видят то, что хотят видеть. Но Ристелл видела истинную сущность Реоса. Возможно это случилось когда он сорвал с лица маску из кожи и вместе с ней спала та маска, которую ему пришлось надеть в мире, гибнущем от варп-бури. Увидела ли она за темнотой его зрачков измученную душу, или это то, что он сам захотел ей показать? Почему он обошелся лишь кровавым поцелуем, хотя страстно желал ее? Что значили те видения, которые возникли перед ее глазами в тот миг, когда его кровь заполняла ее рот? Было ли это картиной отчаяния и боли, порожденные измученным разумом рабыни, или это лишь попытка лишить ее надежды?
Бесконечные вопросы! Ристелл сжала голову руками. А ответ всего один – она еще жива, и Реос совершено четко дал ей понять, что не причинит ей вреда и никому не позволит.
Канониса вспомнила его нежные, трепетные прикосновения, словно к святыне, его слова… и ту боль с которой он вспоминал погибших детей. Возможно всего лишь боль от предательства той, которую он любил. Но такую боль темные выражают яростью, а не немым криком, который она ясно услышала заглянув в оранжевые глаза своего Повелителя.
«Значит мы теперь на одной стороне баррикад?» - Только сейчас вспомнив этот вопрос Архонта, Ристелл заметила тень надежды мелькнувшую в его голосе…, в его глазах, в робкой улыбке.
Девушка решительно потянулась к почти полному бокалу амасека, из которого ранее лишь едва пригубила и сделала большой глоток. Приторный напиток скатился в желудок слегка обжигая горло и Ристелл с непривычки разразилась кашлем. Резко отставив бокал она пролила пару капель на колени.