Сержант едва удерживался на ногах, а яды, струящиеся по венам, не позволяли ему сосредоточится. Похоже это стало ясно и гомункулу. На какое-то мгновение заплывшие глаза Борлака встретились с глазами Ристелл и она различила в них секундное осознание реальности. Занесенная было для удара рука гротеска замерла и мышцы задрожали от напряжения. Поршни вдавливающие порции токсинов в плоть отступили, позволяя сержанту перевести дух.
Вормас заигрался и почти упустил контроль над безумием гротеска. Теперь он решил отрезвить Борлака, чтобы он нанес последний удар и освободил душу наложницы из темницы тела.
Освобожденный на минуту от постоянной боли, сержант замер, заново осознавая мир вокруг, но его аугметические союзники не ведали боли и избавления от нее. Уцелевшая плеть нашла путь к плечу канониссы, которая так же не ожидала внезапной паузы в бою и не успела встретить столь же внезапную атаку.
Плеть пронзила правое плечо насквозь, выбивая из легких воздух и вырывая из горла крик боли. Неведомо как, но девушке удалось удержать меч, впрочем это не играло роли, так как пустить его в ход, она была не в состоянии.
Дети варпа ликовали, ей казалось, что среди общего гвалта, она различает смех гомункула, он звучал словно на особой ноте, где-то в ее сознании.
Ноги Ристелл подогнулись от сильной потери крови и она упала на колени. Плеть по-прежнему впивалась в плечо и вырвать ее было невозможно, так как она практически состояла из острых жалящих граней.
Наконец девушка увидела силуэт Вормаса, зависший над плечом гротеска, его лицо выражало презрение и Ристелл надеялась, что он настолько полон ненависти, что сам снизойдет до последнего удара и спустится к ней, но этого не произошло.
Гротеск вознес руку, дабы разрубить наложницу на части, но гомункул жестом остановил его
- Признаться я удивлен.
Трибуны стали затихать, ибо всякому темному отродью было интересно услышать последние слова палача и его жертвы.
- Возможно я недооценил Реоса или переоценил тебя, - Платформа гомункула опустилась ниже и Ристелл невольно сжала рукоять меча, проверяя насколько надежно он лежит в руке.
Даст ли ей Император еще один шанс убить Вормаса? Или она умрет с этим желанием. Она могла перебросить меч в левую руку, метнуть его над плечом гротеска, в надежде, что он достиг-нет цели…, но на это было нужно время и точный прицел.
- Похоже он не сильно дорожит тобой.
Ристелл ощутила дрожь во всем теле и внезапно стала медленно подниматься. Бросив взгляд на гомункула она увидела, что он протянул к ней руку и псионикой поднимает с песка:
- Ты мне больше не нужна, но за этот достойный бой, я позволю тебе умереть как воину, воину, каким не был твой повелитель.
Девушка замерла в воздухе в паре сантиметров над землей. Вормас поносил своего повелителя, но этого можно было ожидать, больше ее удивляло отношение зрителей, которые повизгивая предвкушали кровь. Возможно все то время, что Реос проводил с ней, его ручной палач переманивал солдат под свое крыло. Одного намека на то, что в его руках находится ключ от вселенского могущества, могло хватить для того чтобы воины Архонта переметнулись под флаги гомункула и вичеров.
- Ты предал своего повелителя и я буду молить богов, чтобы однажды предали тебя!
Губы Вормаса расплылись в улыбке и он отдал псионический приказ капсулам на теле Борлака.
- Лучше помолись Императору, чтобы он отбил твою душу у Слаанеш, раз этого не сделал Архонт.
Что-то странное мелькнуло в улыбке и словах гомункула, какой-то призрачный намек. Ристелл опустила голову, пытаясь унять спазм ноющей боли и собраться с мыслями. В этот момент, перед казнью, канонисса пыталась осознать, что она упустила, но Вормас не дал ей времени и гротеск вновь пробудился от наркотического сна.
Ристелл успела поднять взгляд и встретится глазами с бывшим сержантом. В них отражалась невыносимая мука и жажда смерти. Не только ее смерти, не только собственной, но и смерти всего мира.
- Прости, - Одними губами прошептала Ристелл.
Борлак взвыл и замахнувшись нанес удар.
Вормас удерживал наложницу псионикой, ее мышцы практически не слушались и она была готова принять смерть, по крайней мере демоническая зараза, проникшая в ее тело, погибнет вместе с ней.
Отсветы прожекторов мелькнули на лезвии, торчащем из руки гротеска и мгновенно наступила темнота. Боль в плече, но никакого забвения и освобождения.
Лишь через пару секунд, Ристелл осознала, что причина тьмы вокруг в том, что ее веки сомкнуты.
Медленно открыв глаза, она увидела поверженного на колени Борлака. Лезвие на его руке перерубило аугметическую плеть, вонзившуюся в ее плечо, а взгляд обращенный к ней светился последней искрой оставшейся от человека.
Борлак скрыл Ристелл своим массивным телом от глаз Вормаса. На пару мгновений, которых могло хватить лишь на последнюю просьбу, и он прорычал, захлебываясь гноем и сукровицей, вытекающей изо рта. Слов разобрать было не возможно, да и вряд ли сержант их помнил, но его взгляд донес все, чего он хотел.
Ристелл пересиливая боль в правой руке с трудом разжала пальцы и взяла меч в левую.
- Мы вместе будем у трона Императора, - Девушка медленно кивнула Борлаку, и он задрал голову, зарычав во всю мощь изуродованного горла.
Помедлив лишь секунду, единственным быстрым движением, Ристелл вонзила меч в шею сержанта, обрывая его агонию вместе с жизнью.
Гротеск затих и опустился всем телом на песок. Этот удар отнял последние силы канониссы и, продержавшись пару секунд, опираясь на окровавленный меч, она упала на колени рядом с ним.
- Теперь твой черед, - Ристелл смотрела в песок и слова с трудом пробирались сквозь скопившуюся в горле кровь, подступающую из изодранных полипами сосудов, - Сразись со мной!
Подняв взгляд от земли, девушка с ненавистью посмотрела на гомункула, зависшего в паре метров над землей и почти на расстоянии броска меча.
Она видела, как губы Вормаса скривила гримаса презрения. Его не испугал вызов Ристелл, это было бы глупо, учитывая ее состояние, но она знала, что вышедший из-под контроля гротеск, это еще одна брешь в самомнении заплечных дел мастера и знала, что пробудив его ярость, в любом случае останется победителем – либо получит мгновенную смерть, либо шанс нанести удар.
Зрители затихли, ожидая продолжения спектакля, и Вормас обвел их мимолетным взглядом, выбирая наилучший способ ответить наложнице, затем его платформа опустилась, и он ступил на арену, под одобрительный рев сородичей.
Рука Ристелл крепче сжала меч, готовая в любой момент атаковать. Использовать последний шанс убить или умереть. Она как никогда была уверена, что этот жребий в руках Императора и сейчас в мире есть лишь две судьбы: канониссы Ордена Алмаз-ной Ярости Ристелл Элинерис и гомункула кабалы Ледяной Крови Вормаса Нкуаба.
- Я бы мог убить тебя не сдвигаясь с места, - Вормас по привычке сложив руки за спиной все также стоял у постамента, - За-браться в твой разум и заплести душу в тугой узел.
В подтверждение своих слов, Вормас протянул руку к девушке и она ощутила как полипы под ее кожей зашевелились, обжигая внутренности жаром преисподней.
Ристелл согнулась стиснув зубы и прижав руки к животу, но не выпустила меч.
- Я бы мог вырвать кости из твоего тела, - Вормас приблизился на пару шагов, усиливая пытку новым псионическим ударом.
Ристелл терпела невыносимую боль, держась за единственную мысль: «Ближе! Ближе!». Еще пару шагов и она сможет добраться до сердца врага. Она не обманывала себя и помнила как просто Вормас остановил ее бросок в лаборатории, но сейчас он излишне самоуверен, потерпев неудачу с гротеском, он слишком зол, хоть и сдерживает проявление гнева. И будь на то воля Императора, он не будет ждать от полумертвой наложницы самоубийственного броска.
- Было бы справедливым, если бы последний удар нанес я, - гомункул приблизился еще на два шага и уже был в досягаемости броска меча. Ристелл оставалось последнее: блеф, который отвлечет острый разум Вормаса на то мгновение, которое потребуется, чтобы атаковать. Шанс ничтожный, но это все что у нее осталось.