- И все же…
Ристелл пристально следила за приближающимся палачом. И готовила очередную завлекающую ложь
- … ты умрешь не от моей руки.
«Я знаю где ключ»
Рука сильнее сжала клинок и по улыбке Вормаса, канонисса поняла, что он ее услышал. Меч готов был вырваться в полет, но в это самое мгновение у горла Ристелл замер кинжал.
- Едва ли, - Гомункул с почти отеческой улыбкой смотрел в си-ние глаза девушки, - Я обещал твою жизнь твоей большой поклоннице.
Чья-то рука схватила Ристелл за волосы и надавив кинжалом на горло безмолвно намекнула, на то, что меч ей уже не поможет.
- Скучала, сладенькая? – Елейный голос зазвучал у самого уха, затем змеиный язык ведьмы лизнул его мочку.
Вормас псионикой позаботился о том, чтобы сведенная судорогой рука Ристелл смогла отпустить меч и девушка осталась беззащитной.
Канонисса закрыла глаза. Она снова была на Азбеле, но в этот раз в памяти всплыла не беседка Эклезиархии и добрые глаза инквизитора. Она видела родной дом, мутным призраком явилось почти забытое лицо матери.
«Мама, расскажи мне страшную сказку»
«Солнышко, к чему тебе пугаться на ночь?» - Мама заботливо укутала ее в одеяло и притушила ночник.
«Но, мне надоели глупые истории, где всегда все хорошо, это ведь не правда»
Мама улыбнулась и погладила ее по голове, а маленькая девочка насупившись ждала интересную, захватывающую историю.
«Ты правда, этого хочешь?»
Девочка закивала улыбаясь.
«Тогда я тебе расскажу о твоих любимых сестрах битвы. Давным-давно…»
Она укрылась одеялом до самых необыкновенно синих глаз и слушала.
«Мама, только пускай эта история будет со счастливым концом».
Длекари слизала языком слезу, соскользнувшую по щеке девушки.
- Твоя боль так пленительна.
Сознание покидало Ристелл и ей уже было безразлично, что творится вокруг. Эта история не имела счастливого финала, но теперь канонисса видела свою жизнь, тот путь, что теперь заканчивался. Уже не было того ужаса, что охватил ее на колонне в мире темных богов. У ее истории было начало, и хотелось верить что в ней был смысл, но об этом будут судить уже после…
- Наш спектакль затянулся, - Черная тень гомункула нависла над девушкой и его палец приподнял голову Ристелл за подбородок, заставив ее в последний раз открыть глаза.
- Я понимаю Реоса. Не легко устоять перед этими глазами и многое можно за них отдать.
- Я вырежу их на память, - Засмеялась ведьма царапая кинжалом кожу на шее девушки.
- Твое последнее слово
Вормас отпустил Ристелл и подняв меч с земли повернулся спи-ной к ней. Возможно затевая новую игру, на которую у наложницы не было сил, но скорее всего лишь давая осознать ей свою полную беспомощность.
- Ну, что скажешь, наложница? – Длекари шипела ей на ухо, в любой момент готовая перерезать ее горло, - Может что-нибудь пафосное? Сестры битвы это любят.
Ведьма наконец вышла из-за спины Ристелл, удерживая кинжал у лица девушки. Ее лицо как всегда украшала улыбка, обещающая медленную и мучительную смерть, но Ристелл с удивлением обнаружила еще и следы ожогов, должно быть тех самых, которые по ее вине разбрызгал гротеск.
- Да, маленькая дрянь, это тебя я обязана этим, - Длекари шипя уколола полип на животе Ристелл, заставив его подтянуть щупальца и вызвав новый пожар под кожей наложницы.
- Хуже не стало, - Канонисса равнодушно смотрела в глаза ведьмы.
- Вормас избавит меня от этого, но то, что я сделаю с тобой, неизлечимо.
Гомункул за плечом ведьмы воздел руку с мечом вверх, вновь вызвав бурю восторженных воплей среди приутихших зрителей:
- Приветствуйте нашего первого победителя! – Вормас указал мечом на Ристелл, - Она великолепно сражалась и победила. Преодолела долгий путь на нашу праздничную арену, лишь затем, чтобы порадовать нас красивым боем, так наградим же ее за старания!
С последним возгласом гомункула на трибунах поднялся настоящий гвалт и барабаны вновь принялись оглашать арену грохотом смерти.
Мир поплыл перед глазами Ристелл, увлекая ее в беспробудный сон. Она еще чувствовала как ноет тело, слышала отзвуки голосов, но все это было далеко, очень далеко.
«Даже на расстоянии, я все равно чувствую тебя, Перышко. Я всегда буду рядом» - Голос Кхана вновь стал признаком бреда, но в этом бреду Ристелл находила покой.
«Ты всегда был рядом, но теперь тебе со мной нельзя»
- Ты заслужила быструю смерть. Длекари, она твоя.
Ристелл лежала навзничь на песке. Она не помнила как потеряла равновесие, быть может она так и лежала на арене, как только оказалась на ней и бой с Борлаком был лишь сном. Это уже не имело значение. С тем, с чем не справился гротеск, прекрасно справлялись яды гомункула.
Похоже близилось утро. Сквозь пелену на глазах было сложно различать полутона реальности. Света стало меньше, наверно прожектора на арене выключили.
Над ней склонилась Длекари. Только силуэт и злобный смех… и блеск кинжала.
«…пускай эта история будет со счастливым концом»
- Прощай, сладенькая.
Мгла сгущалась и силуэт ведьмы растаял в ней, словно черная тень на саване ночи.
Ристелл ждала боли, к которой уже успела привыкнуть, словно рабыня со стажем. Но смерти все не было, если только она не сильно отличается от предсмертного состояния.
Через несколько томительных минут в ускользающее сознание стали врываться звуки. Вопреки ожиданиям, Ристелл не услышала триумфального смеха темных. Новым звуком реальности был звон металла и голос, который казался очень знакомым. Слова было не разобрать, но Ристелл знала, что это не елейный шепот ведьмы и не ядовитый язык гомункула. Предсмертная агония вновь окунула ее в сети голосов из памяти. Но это не было воспоминанием об учителе. Голос был из недавнего прошлого и скоро обрел знакомые слова:
- Ты забыла свое место?! Я тебе напомню, - Стальные нотки в голосе не предвещали ничего хорошего и почти тут же Ристелл услышала звон металла, а после крик. Крик, который не мог быть бредом, потому что даже охмелевшее от смерти сознание не могло вернуть из памяти, того, кто уже был мертв и похоронен страданием. Но голос ведьмы совершенно ясно звучал за пределами сознания канониссы и явно не был игрой Вормаса:
- Нет, Реос!
Сердце Ристелл дрогнуло, загоняя кровь в искалеченные полипами сосуды, а сознание непонятным образом стало проясняться и вскоре она увидела силуэт над собой. Какой-то эльдар похоже осторожно извлекал из нее тварей варпа. Часть сознания хотела оттолкнуть нового врага, вторая часть надеялась на избавление от боли, но мышцы были слишком слабы, чтобы исполнить желание мыслей и Ристелл могла лишь вслушиваться в происходящее рядом.
Возможно сны за гранью смерти отличаются редкой реалистичностью, но постепенно трезвеющий разум говорил канониссе, что она еще жива. По мере того как эльдар избавлял ее от заразы Вормаса, тело все явственней ощущало песок под собой и прохладу утреннего ветра. Теперь она точно знала, что наступило утро. Постепенно мир из темного превратился в белый, а затем стал обретать свои естественные краски.
- Ты же был мертв! – Знакомые истеричные нотки проникли в голос Длекари и пара глухих ударов возвестила о том, что бой перешел на уровень рукопашной.
Затем прозвучала еще пара ударов и слишком знакомый хрипящий звук воздуха вырывающегося через новое отверстие в горле.
На какой-то момент, Ристелл удалось поднять тяжелые веки и в паре метров от себя, она увидела силуэт в плаще, вонзивший длинные когти в шею рыжей ведьмы
- Да, был. Теперь твоя очередь
Фигура в плаще медленно опустила на землю повисшую на когтях жертву и Ристелл услышала тихий шепот:
- Я сожалею, что сохранил твою жизнь.
- Реос.
Канонисса не сразу осознала, что это первое слово произнесен-ное ею после пробуждения. Губы прошептали едва слышно, но Архонт услышал и его взгляд, полный боли и тревоги, встретился с синевой ее глаз. Окунувшись в привычную темноту зрачков, Ристелл позволила векам опуститься и в этот момент эльдар-лекарь перешел к извлечению капсулы с токсином и выплеснувшийся яд, вместе с болью вновь лишили Ристелл сил, погрузив ее в сон. На этот раз с надеждой на пробуждение.