— Итак, — голос детектива возвращает актрису в реальность. — Надеюсь, тебе уже лучше?
— Да, спасибо, — она прочищает горло и несколько раз моргает, чтобы утренний образ испарился из головы. — Давайте скорее закончим с этим, я ужасно не хочу здесь оставаться.
Он откидывается на спинку стула и тяжело вздыхает. Разумеется, он слышал об Эмме, он видел Эмму по телевизору и на обложке какого-то журнала, случайно попавшегося ему на глаза. Эмма, Эмма, Эмма… образ её засел где-то глубоко в его сознании, и, встретив эту блондинку впервые, он всё никак не мог вспомнить, где видел её! И вот, всё встало на свои места. К ним в участок залетела редкая голливудская пташка, и вместо того, чтобы скандалить и привлекать этих стервятников-журналюг, сидит здесь спокойно и просит побыстрее закончить с делом, где её чуть не изнасиловали. Железная выдержка, железные нервы. Таких людей он уважает и всегда уважал.
А потому Дейв на любезности больше не разменивается. Когда с вопросами, документами и протоколом покончено, он по-джентельменски предлагает Эмме кофе. Отчего-то ему хочется, чтобы она осталась, отчего-то хочется её задержать.
— Нет, спасибо, я пойду, — устало говорит блондинка и встаёт со своего стула.
— Как знаешь, — детектив встаёт следом и пожимает ей руку, когда они подходят к двери. — Не могу сказать «до встречи», на суд ты приходить не собираешься, а в участке, надеюсь, больше повода появляться не будет. Возможно, при других обстоятельствах…
— До свидания, Дейв, — отрезает Эмма и открывает дверь.
Вне стен кабинета детектива царит тишина, и только копировальные машины жужжат о чём-то своём, наверное, сетуя на начальство и скотское обращение к ним, беднягам. Эмма оглядывает полицейский офис, и взгляд её мгновенно натыкается на высокую фигуру капитана, что не перестаёт отчитывать какого-то паринишку-копа, постоянно тыкая пальцем в открытую папку и активно жестикулируя. Он слишком далеко, чтобы её заметить, она слишком далеко, чтобы его услышать. За это актриса и благодарна. Отведя для себя несколько секунд, чтобы понаблюдать за ним, Эмма уже собирается уходить, когда вдруг замечает ещё пару знакомых лиц. Дежурный коп со страдальческим выражением лица ведёт в сторону камер двух её знакомых девиц — ту самую рыжую Джо и азиатку в теперь уже черном парике. На губах её застывает улыбка при воспоминании всего того, что она наплела им про Джеффа, до тех пор, пока она не видит, как тот самый держурный, что вёл их в камеры, вдруг останавливается напротив капитана.
Сердце её перестаёт биться. Задержанные девушки переглядываются, улыбаются, а затем начинают смеяться. Они сейчас точно что-то скажут, точно наговорят ерунды, предложат свои услуги ему или сдадут Эмму с её рассказом! Блондинка застывает в оцепенении, наблюдая за ними издалека и молясь, бесконечно молясь, чтобы он остановил их не для болтовни.
— Опять вы? — фыркает Джефф, уставившись на девушек. — Фин, отведи их в камеру к Нэнси, пусть порадуют её на старости лет своим трёпом.
Джо загадочно улыбается, разглядывая полицейского, словно очередную добычу. Он возвращает взгляд к папкам, но рыжая вновь требует внимания.
— А может вас порадовать, капитан? — мурлычет она. — Ладно, ваши фетиши немного странные, но если Эмме понравилось, то нам понравится тоже…
Недоумение волной сбивает капитана с ног. Он хмурится, уставившись на двух довольных проституток. Фин грубо хватает их под руки, рявкая:
— Что вы несёте, обкуренные? А ну пошли в камеры!
Джефф выставляет руку вперёд. Джо смеётся, довольная собой.
— Я не понял? Что ты там говорила?
— Ну, я согласна побыть твоей госпожой, хочу, чтобы ты тоже закрыл меня в своём кабинете…
Фин округляет глаза, закашлявшись, в то время как обескураженный капитан готов в ту же секунду превратиться в дракона и поджечь весь участок к чертям собачьим. Ярость и непонимание застилают его глаза, но он выбирает тактику медленной смерти.
— Стоп, а теперь, блядь, вернись к той части, где ты говорила про Эмму…
Паника, нервы, тревога — всё это бьётся в висках напуганной девушки, застывшей у двери детектива Ларсона. Она смотрит на Джеффа, что теперь стоит к ней спиной, затем переводит взгляд на копа и проституток, нервно кусая губы и перебирая пальцы. О чем они говорят? Вмешаться ли? Или бежать без оглядки? Ноги Эммы беспомощно приросли к полу, она не может сделать и шаг, но когда спустя пару секунд девушки пожимают плечами, а полицейский уводит их в сторону камер, она выдыхает в облегчении.
До тех пор, пока фигура Джеффа медленно не оборачивается в её сторону.
— О, чёрт, — шепчет она себе, разворачиваясь на каблуках и устремляясь прочь из участка.
Как он узнал, что она стоит там? Как он почувствовал? Ну конечно, эти девицы все ему рассказали! Беги Эмма, беги и не оборачивайся, ведь он совсем близко!
— А ну стой, стерва! — рявкает Джефф.
Голос смешивается с шумом в ушах, Эмма так близка к выходу, но цепкая хватка на её запястье резко останавливает девушку. Она понимает — вот он, её конец, а оттого с ещё большей силой старается вырвать руку. Снова, снова по старому сценарию! Но Джефф научен жизнью и выходками этой актрисы, он зол и опасен, а потому резко разворачивается и тащит Эмму в сторону выхода. Подвергать свой кабинет очередному погрому он не намерен!
Она упирается каблуками в пол, матерится, отбивается, но всё это уходит в пустоту, вернее, в его широкую спину – единственное, что доступно её зрению. Джефф выводит её на парковку — раннее утро, до перерыва далеко, здесь ни души. Небо вот-вот прольётся дождём, Эмма дрожит, из его ушей идёт пар. Так и остановившись, как вкопанная, девушка в страхе наблюдает за ним. Сердце отбивает сумасшедший ритм в груди, тошнота подкатывает к горлу, хочется лечь на этот асфальт и заплакать, сделать что угодно, чтобы не быть свидетельницей его гнева, чтобы спастись, убежать, избежать. Где их тишина, где молчание, где напряжённые взгляды? Она хочет закрыть уши и глаза, только бы не видеть и не слышать своей будущей смерти!
– Идиотка… мне просто, чёрт подери, не хватает слов, чтобы подобрать нужное для тебя, — говорит он, делая шаг назад и потирая переносицу. — Что ты наплела этим шлюхам про меня, конченная?
— Джефф, я…
— Заткнись, сейчас я говорю, — грубо рявкает он и подходит вплотную к актрисе, хватая её за подбородок. В голубых глазах плещется страх и ничего кроме. — Ты затеяла очень опасную игру, дура, и твой проигрыш в нём может многого тебе стоить.
— Что ты…
— Я сказал: заткнись.
Эмма в удивлении открывает рот и с силой отпихивает от себя капитана, уперевшись ладонями в его широкую грудь. Нет, сегодня точно все вернулось на свои места! Сегодня она снова его яростно ненавидит, сегодня он снова хочет её убить! И, какая удача, парковка пуста, здесь нет свидетелей.
— Да мне плевать, что ты сказал, — Эмма фыркает, выставляя руки вперед и не позволяя ему к себе приближаться. — А что ты думал, когда закрывал меня с ними в камере? Что я не отомщу? Ха-ха-ха, когда ты успел стать таким наивным!?
Злость смешивается с возбуждением и кричит: не можешь убить — изнасилуй! Возьми её, посмотри, какая она, чертовка, горячая, стоит здесь и ядом брызжет! Вспомни, ты только вспомни сегодняшнее утро! Давай, чего же ты ждёшь, нагни её, заставь заткнуться раз и навсегда — не этого ли ты хочешь?! Не это ли выход твоей злости на неё?
Джефф накрывает лицо ладонью, заставляя остановиться бешеный поток ненормальных мыслей: он на пике своего гнева, но даже это — перебор! И сказать, сказать ведь нечего! Эта дура по-своему права, и он прав, и все вокруг правы, только откуда-то взявшийся стояк не прав, вот совсем не прав! А Эмма загорается, как спичка и ни на что, кроме многострадальной своей персоны, не обращает внимания. Размахивает своими ручками, волосы её, как у ведьмы, растрепались, щеки раскраснелись, рот не закрывается.