— Что застыл, бешеный? Думал, я буду прощения у тебя молить за свою выходку? Я не жалею! Ни о чем! И советую тебе ко мне не приближаться, вот ни на дюйм, мы же, черт возьми, договаривались никогда не видеться друг с другом, какого черта это произошло снова? Почему где я, там ты, там и проблемы! Почему, почему, почему? Неужели нель…
И речь её прерывается. Не выдерживая больше этого сумасшедшего потока слов и тотального выноса мозга, со злобным рычанием и нечеловеческим блеском в глазах, Джефф в ту же секунду подлетает к разгневанной блондинке, грубо хватая её за талию и впиваясь в её губы яростным поцелуем. Руки её беспомощно повисают в воздухе, он усиливает хватку и углубляет поцелуй, терзая её губы, переплетаясь с её языком — рвано, ненормально, и так, черт возьми, страстно, что, кажется, даже небо не способно выдержать такого напряжения, разражаясь оглушающим громом. Эмма только и успевает удивлённо выдохнуть ему в губы, а он возобновить поцелуй: мыслительные процессы их остановились, вся обстановка вокруг исчезла, как и ярость, как и Джина, как и всё прочее, что могло их остановить. Капли в ту же секунду тяжело падают на землю — и снова это небо, плачет ли, смеётся ли, гневается ли — неизвестно, но капли вмиг становятся бешеным ливнем, заставляя Эмму проснуться от этого прекрасно-отвратительного сна и резко оттолкнуть от себя Джеффа. Одежда и волосы их вмиг становятся мокрыми, шум дождя заглушает любые звуки, но, кажется, весь Лос-Анджелес слышит эту звонкую пощёчину, которой актриса одаривает капитана прежде, чем в ужасе и в слезах направляется прочь от этой чёртовой парковки и этого чёртова Джеффа.
Комментарий к Глава 10.
Вот такой сюрприз для вас в преддверии очередной рабочей недели 🤗 Безумно люблю вас ❤️
P.S. главу отредактирую позже, простите!
========== Глава 11 (1). ==========
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
«НЕ В СЕБЕ»
Джина Скотт хотела изменить не сам мир, а лишь ту его часть, которая была ей доступна. Поступление в Полицейскую Академию для простой девчонки из Скид Роу стало надёжным оппонентом в этом нелёгком деле: где ещё преобразовывать мир, как не в полиции Лос-Анджелеса? Зашкаливающая наивность, завышенные ожидания о том, что работа детектива — это ежедневные перестрелки, погони, раскрытия тяжелейших преступлений и нимб над головой, разбились прямо о суровую и серую реальность, о зелёно-голубые глаза капитана, что мигом поставил девчонку на место. Она до сих пор помнит тот свой первый день в участке, когда капитан Джефф рассмеялся ей в лицо и прокуренным голосом сказал: «Здесь нет супер-героев, детка. Все мы работаем на зарплату и на статистику, но если ты хочешь сверхурочные — милости прошу, только без фанатизма, у нас таких не любят». Он говорил что-то ещё, что-то важное, что-то, что определило её будущее и настоящее, но на одну половину Джина была очарована им, а на другую — ранена осколками розовых очков. Тот мир, в котором она жила и который яростно желала изменить, не поддавался никакому воздействию с её стороны, но тогда появилось что-то локальное, что-то, а вернее, кто-то, кто мигом вернул её к жизни.
Она была уверена, что влюбилась в него с первого взгляда. Он стал её трофеем за все страдания, за все бессонные ночи в Академии и муки в участке, он стал её наставником и любовником, пока только мысленным, но оттого не менее желанным. Истина пришла к ней незадолго до того, как сердце капитана окончательно растаяло по отношению к ней. Вот она — та часть мира, что подвластна ей, вот она — её миссия и её предназначение. Чтобы чувствовать себя счастливой, полезной и полноценной, ей всего лишь нужно изменить его, изменить этого грубого, неотёсанного копа без чувства сострадания и любых проявлений человечности. Ведь любить, быть в отношениях — значит быть истинными скульпторами друг для друга. И даже когда путь к этому по-прежнему казался далёким и устланным шипами, Джина была уверена в одном — капитан Джефф стал её конечной точкой во всех её многочисленных отношениях, поисках себя, пользы другим и строительстве мира, необходимого ей для настоящего счастья. В конце концов, Джефф и был всем её миром.
Она пришла к нему сама. Вечером в среду, когда смена в участке уже закончилась, а матч ещё не начался. Он не ждал её, но был уверен, что рано или поздно Джина заявится к нему с требованием объяснений. Джефф не отстранялся, ничего не стыдился, но отчего-то не чувствовал необходимости видеться с Джиной ближайшие несколько дней. Нужно было подумать, расставить всё на свои места в захламленной голове и выбросить оттуда девяносто процентов мыслей, что мешали спать по ночам и сосредоточиться на работе. У хлама этого было имя. У неё был облик, а ещё у неё были прекрасные чувственные губы, целовать которые — одно удовольствие. Медленно это сводило мужчину с ума. Он не знал, что творится с его мыслями и его телом, в то время как душа загоралась бушующим пламенем при одной мысли об этой чванной девице — наглой, бесцеремонной, стервозной. Ещё труднее было поверить, что они с Джиной действительно подруги. Скотт, его незаменимая и верная Скотт, что прибежит по первому звонку и выполнит всю работу, затем ещё вкусно накормит и обязательно займётся с ним сексом, была полной её противоположностью. Её не интересовали ни шмотки, ни шоубизнес, ни сплетни. Джина Скотт была той девушкой, на которой он мог и собирался остановиться. В конце концов, тридцать три — не количество несчастий, свалившихся вдруг на его голову, а тот возраст, когда можно было думать о будущем. Возможно, однажды они поженились бы, даже если сама мысль об этом приводила капитана в состояние тихого ужаса, а, возможно, даже завели бы собаку. Всё у них было бы тихо, стабильно и без чувств. Всё так, как ему нужно. Всё то, что он не променяет ни на каких выносящих мозг подстилок местной продажной свиты.
— …а он посмотрел на меня, как на идиотку.
Мысли капитана, подобно дыму от сигарет, вмиг развеиваются. Он тяжело вздыхает и берет со стола бутылку пива, делая несколько глотков. Чёрт с ней, с этой историей Джины, а вот за пропущенный гол обидно!
Гром за окном окончательно позволяет ему отрезвиться, оглядеться по сторонам и заметить, наконец, Джину, что сидит с ним на диване в гостиной. На улице шумит дождь. Какая-то чертовщина с погодой, похожая на состояние его души.
— Джефф, — Скотт толкает мужчину плечом, подсаживаясь ближе к нему. — Ты меня слушаешь?
— Да, — мрачно отвечает он. – Да, надрать ему задницу надо.
— Кому?
— Тому, кто посмотрел на тебя, как на идиотку?
Девушка закатывает глаза. Конечно, она знает, что он её не слушал, прожигая пустым взглядом экран телевизора. О чем он только мог думать? Что было в его голове все то время, пока она была увлечена рассказом? Вот бы на секунду залезть в его мысли, вот бы только одним глазком взглянуть!
— Что с тобой в последнее время творится? Чёрт, да словно вокруг какой-то траур и все скорбят, а я одна не в курсе! — Джина разочарованно разводит руками, замечая его вопросительный взгляд. — У Эммы какие-то проблемы, а она не рассказывает! Динамит, не хочет видеться, собирается в Париж. Дейв тоже задумчивый, Дэн, вообще, заболел! Я уже молчу про Синтию из канцелярии, которая разругалась со мной в пух и прах!
Из всей суматохи речи девушки капитан вычленяет лишь несколько фраз. Эмма, Париж, проблемы. Лёгкая ухмылка вмиг украшает его хмурое лицо, а тревога уходит на второй план. Какая удача — девчонка самоустранилась! Наконец, наконец он сможет думать здраво, видеть ясно и не страдать от приступа неожиданного стояка. Всё вернётся на свои места стоит ей вильнуть хвостом и умчать покорять Европу. Главное — надолго.
— Надолго ведь?
— Что, прости?
— Эмма. Надолго сваливает в Париж?
Джина расстроенно пожимает плечами. Джефф же в мгновение ока становится глубоко религиозным человеком, умоляющим господа, чтобы только эта девица улетела навсегда, чтобы только не мозолила его глаза и другие части тела. Уедет она — и не останется никаких проблем. Снова захочется жить, дышать, Джину.
— Если очередную её интрижку начнут снимать в октябре, то в сентябре она уже будет в Калифорнии, — мысленно ужасаясь количеству месяцев, проведённому без подруги, вяло отвечает брюнетка.