Она уверенно взбирается по ступенькам, сквозь тёмное стекло очков поглядывая на прохлаждающихся у дверей полицейских. В одном из них она узнает напарника Джины, кажется, его зовут Дэн. Потянув тяжёлую железную дверь и проглотив целый ком из нервов в горле, Эмма снова оказывается в атмосфере полицейского хаоса и полной неразберихи. Кажется, её кабинет прямо по тому тёмному коридору.
Минуя суетящихся копов, ругающихся потерпевших, снующих по офису полицейских клерков, девушка с колотящимся в страхе сердцем и гордо поднятой головой идёт в кабинет Джины. В голове отрепетированная речь, на лице выстраданная улыбка, на глазах солнцезащитные очки. Пару ярдов до провала.
— Закрыт… — девушка в недоумении сводит брови, потянув ручку двери с табличкой «Детектив Д. Скотт» на себя.
В душе поднимается буря волнения. Дрожащими руками Эмма достаёт из сумки телефон и снова набирает её номер. С каждым новым гудком сердце пропускает удар. До тех пор, пока она не слышит знакомую мелодию телефона подруги прямо за дверью. За волной непонимания следует вздох облегчения. Джина ненарочно не берет трубку! Она лишь забыла телефон в кабинете. Можно со спокойной душой сваливать отсюда, дабы не быть уличённой каким-нибудь психом…
— Эмма?
Знакомый мужской голос заставляет девушку испуганно вздрогнуть. Она оборачивается, чтобы увидеть детектива… чёрт, как его звали-то? Актриса натягивает привычную улыбку.
— Доброе утро, — хрипит она, в суматохе вспоминая его имя.
— Ты к Джине? — мужчина с улыбкой кивает в сторону двери.
— К Джине… — рассеянно шепчет девушка. — Ах, да, только здесь закрыто, а телефон её остался в кабинете.
— Наверное, опять побежала трепаться в канцелярию. Хотя, погоди, она сейчас наверняка в офисе.
— Я там её не видела.
— Пойдём, мне как раз по пути, — ладонь мужчины ложится на спину Эммы, и она в панике оглядывается назад.
На соседней двери должна быть табличка с его именем, ведь она точно помнит, что их с Джиной кабинеты находятся рядом. Должна же, должна же быть табличка! Эмма щурится, читая: «Детектив Д. Ларсон». Д. Ларсон… Д-Джон, Джо, Дэниэл, Джеймс? Может быть, Донован?
— Эмма? Ты идёшь? — в уголках его голубых глаз появляются морщинки, когда он одаривает девушку добродушной улыбкой.
— Простите, но… мне неловко забывать имя человека, который ведёт моё дело. Можете назвать меня безответственной, я заслужила. Я даже не смотрела бумажки, которые подписывала в вашем кабинете. Кто знает, может, это моё завещание?
Детектив смеётся и отстраняется, протягивая актрисе руку. Что-то в ней цепляет, что-то в ней заставляет на неё не сердиться.
— Дейв, — улыбка на его лице становится шире, когда она пожимает руку в ответ. — Дейв Ларсон. И можешь обращаться ко мне на «ты». Идёт?
— Дейв Ларсон, — Эмма словно пробует его имя на вкус. Оно кажется ей приятным, оно не отталкивающее и тягучее, как карамель. Нет той резкости, что вызывает мурашки и страх. — Идёт, идёт. А теперь давай найдём Джину.
Главное качество Дейва — ненавязчивость. Он коротко кивает и уводит девушку вдоль по коридору, учтиво держа ладонь на её спине. Когда они оказываются в полицейском офисе, взгляд Эммы мгновенно находит кабинет Джеффа. Вот они — врата в Преисподнюю, там восседает сам дьявол на троне, там он вершит свои тёмные дела и покупает души. Девушка задумывается: если она продала ему душу, то что получила взамен?
— Дэн, чертяка, опять прохлаждается в курилке, — голос Дейва взывает блондинку из транса.
Она отводит взгляд от пугающей двери и смотрит на улыбающегося детектива. Так странно… коп, а всегда улыбается.
— Джины не видно, — с досадой отмечает она, пробегая взглядом по многочисленным столам. — Дейв, а… капитан Джефф у себя?
— Он всегда у себя. Вчера, правда, внезапно ушёл, никому ничего не сказал. Это на него не похоже.
Девушка в раздумьях прикусывает губу. Вчерашний день — последнее, что она хотела бы вспоминать.
— Во сколько это было?
— Да бес его знает. Рано. Часа в два… потом даже не вернулся. Копы чуть было не свихнулись от счастья, хотели поджечь его чучело и устроить вокруг него пляски. Джина включила психичку и названивала ему.
С каждым сказанным Дейвом словом Эмма чувствует, как стремительно земля уходит из под ног. В глазах всё расплывается в общую унылую серо-синюю картинку. После той катастрофы он не вернулся на работу. Джина не находила себе места, в то время как обнажённая Эмма стояла перед её мужчиной. Это провал, это конец, это её конец.
И когда кажется, что хуже уже быть не может, когда чувство того, что всё давным-давно потеряно уже пляшет на могиле Эммы победные пляски, карма наносит уничтоженной девушке новый удар. В серо-синей расплывчатой картинке она замечает знакомое пятнышко. Девушка часто моргает, и у пятнышка появляются очертания.
Джина, поправляя футболку и волосы, раскрасневшаяся и довольная, выходит из кабинета капитана Джеффа.
— О! А вот и Скотт, — резво заявляет Дейв. — Джи, иди сюда! Смотри, кто пришёл!
Вмиг все органы чувств Эммы перестают функционировать. Она не видит и не слышит, и только сердце, её израненное сердце, глухо бьётся в груди, словно замурованное толстым слоем бетона, оно пытается вырваться, оно хочет жить, и стучит, и стучит, умоляя помочь и спасти. Нет, этого не может быть, ей показалось. Ей показалось не то, что у счастливой Джины только что наверняка был секс, ей показалась собственная реакция на это! Она не испугалась, ей не стало больно, голова не закружилась. Ей плевать, плевать, ведь Джина по-прежнему улыбается, увидев подругу. Как в старые-добрые времена.
Только вот ничего уже не будет по-старому.
— Эм-с! — сердито кричит Джина, не беспокоясь о потревоженных копах.
Только несильный удар по плечу выводит актрису из ступора. Она фокусирует зрение, замечая уставившихся на неё Дейва и Джину.
— Я тебя уничтожу! — Скотт обхватывает плечи подруги, заглядывая в её глаза, что спрятаны за тёмным стеклом солнцезащитных очков. — Какого хрена ты меня игнорировала несколько дней? Что это было вообще, а? И не смотри на меня так, я буду выяснять эти чёртовы отношения, потому что у меня сейчас столько энергии!
Дейв ухмыляется.
— Ну да, знаем мы, откуда эта энергия…
Сердце Эммы стремительно летит вниз прямо на этой фразе. Она не узнает собственную реакцию на слова, которые она сама не раз говорила Джине и которые лично у неё вызывали только смешок. Теперь сердце болезненно сжимается, теперь воздуха мало, а перед глазами все плывёт. Вчера она обнажила всё, что могла для него, а сегодня он занимался сексом с Джиной.
— Ларсон, заткнись и проваливай, мне нужно поговорить с Эммой наедине.
— Следи за языком, Скотт, — рявкает Дейв, а затем обращается к Эмме. — Что ж, приятно было познакомиться. Снова.
Отрешенно кивнув, Эмма даже не замечает, как подруга стремительно тащит её за руку в свой кабинет. Джина открывает дверь и усаживает блондинку на стул, подходя к ней вплотную и снимая её очки.
Улыбка с лица брюнетки исчезает мгновенно, когда она видит заплаканные голубые глаза и синяки под ними.
— Какого…
Эмма отворачивается, поджимая губы. Джина опирается о стол и складывает руки на груди.
— Рассказывай. Всё, что происходило с тобой за эти дни.
Подняв обречённый взгляд на обеспокоенную лучшую подругу, актриса вздыхает. «Что ж, мы с твоим драгоценным капитаном так ненавидим друг друга, что поцеловались на парковке этого грёбанного участка. А затем он притащился ко мне, где мы снова едва ли не совершили ошибку, но она могла стать роковой, ведь мне приспичило доказать ему, что я не дешёвка, какой он меня считает, и что чувства его далеки от ненависти, как и мои! Только названия им, почему-то, до сих пор нет. И не будет», — так она думает, испепеляя виноватым взглядом лицо Джины. Но сердце, её замурованное толстым слоем бетона сердце, истошным воплем кричит: вот она правда, живи с ней, только никогда, — слышишь? — никогда о ней не говори, никому, даже себе в этом не признавайся!