Ведь он снова себя потерял. Снова забыл, зачем пришёл, когда глаза эти заплаканные увидел, и не боялся он, конечно же, он ни черта не боялся, увидев их с Джиной в таком положении. Да пусть говорит, пусть хоть миру всему об этом растрезвонит, на камеру скажет в очередной своей киношной «интрижке», только ни ей, ни ему это не нужно. Это она пусть боится подругу потерять. Он лишь хочет жить той жизнью, которой жил до её появления. С нормальным сном, здоровыми нервами и аппетитом. Пусть всё, наконец, вернётся, на свои места. Пусть она исчезнет.
— Эмма… — голос его дрожит, впервые дрожит, и он сглатывает слюну, стараясь на губы её не смотреть.
И она старается. Изо всех сил. Ведь он так близко, и вены эти на шее, и щетина, и губы. Глаза только чужие. Какой-то знакомой болью наполненные. Плохое предчувствие подкашивает ноги. Джефф смотрит на неё иначе. Без отторжения и попыток себя остановить он нагло рассматривает её красивое лицо, а затем с какой-то детской нелепостью и осторожностью касается ладонью её щеки. Эмма вздрагивает, а затем выдыхает и прикрывает глаза. Тело на него всегда так реагирует, и, наверное, в его присутствии к разуму никогда не прислушается.
— Я прошу тебя… — шепчет Джефф, проводя большим пальцем по приоткрытым розовым губам.
Эмма открывает глаза, моля всех на свете богов о том, чтобы пытка эта для неё закончилась. Она не может сама оттолкнуть, не может накричать и убежать. С каких-то пор это не в её силах. К счастью, боги сегодня на её стороне.
Джефф убирает руки и делает шаг назад. Между ними ярд, а по ощущениям — пропасть. Боль и сталь звучит в его голосе, когда он уверенно говорит:
— Не приходи сюда больше. Никогда.
Комментарий к Глава 12.
безумно люблю вас и никогда не перестану благодарить вас за вашу поддержку, теплоту, любовь и вдохновение. ❤️ простите, если глава вышла не очень, состояние мое не очень, хоть это и не оправдание :) постараюсь не затягивать с продолжением! ❤️
========== Глава 13. ==========
«ТАИНСТВЕННЫЙ НЕЗНАКОМЕЦ»
Она напоминала ему колибри.
Миниатюрную райскую птичку из тёплых стран, поражающую своей красотой и изяществом. Неуловимая и невесомая: стоит на долю секунды потерять бдительность, как она, взмахнув своими яркими крылышками, уже улетает прочь, оставляя после себя лишь ненавязчивый тропический аромат. Такие, как она, парили высоко над землёй, в тепле и свете, в окружении таких же экзотических птиц и невиданных цветов. А потому она была дичайшей редкостью, одной на миллион, и поймать эту птичку в действительности не представлялось возможным.
Но сегодня у него появился шанс.
Дейв по своему обыкновению курил, усевшись на бетонных ступеньках перед участком. С ухмылкой наблюдая за очередной нелепой попыткой патрульного завести задержанного в здание, детектив вдруг услышал громкий хлопок двери позади себя. Уже через секунду маленькая фигура белокурой девушки неслась вниз по ступенькам, прижимая к уху телефон, а юбка её невесомого платья игриво приподнималась от попытки побега.
Он сразу узнал её.
— Эмма? — Дейв хмурится, вставая.
Актриса не оглядывается, надеясь поскорее избавиться от этой гнетущей атмосферы, от самой себя в этой атмосфере и ото всех вокруг. Когда кто-то снова её окликает, Эмма нарочно делает вид, что не слышит, вглядываясь в туманную даль наводненной машинами улицы и пытаясь найти мерседес своего водителя.
Кто-то касается её плеча, а затем разворачивает к себе. Дейв не может поверить своим глазам, увидев чёрные дорожки от туши на щеках актрисы. Эмма отворачивается и поджимает губы.
— Прости, я тороплюсь, — надломленным голосом отвечает она.
Ей срочно нужно оказаться одной, срочно нужно выкричать и выплакать всю накопившуюся за это чёртово утро боль. Грудную клетку кто-то словно разрывает тисками, комок в горле не даёт нормально дышать, а в глазах предательски щиплет. Ещё немного, ещё чуть-чуть…
С губ слетает первый всхлип. Эмма поднимает взгляд и накрывает рот ладонью.
— Что произошло? — обеспокоенно спрашивает коп, держа её за плечи.
— Ничего.
— Эмма.
— Я не обязана ничего говорить, ясно? — резко отвечает актриса.
Грубость её голоса мужчину не отталкивает и не останавливает. Он поджимает губы и неодобрительно качает головой.
— Ты права. Но как твой детектив, я не могу оставить тебя одну в таком состоянии, пока ведётся следствие. Мало ли, что ты можешь натворить? — тон строгий, словно у учителя, что вот-вот начнёт всерьёз ругаться.
Эмма обводит его обеспокоенное лицо скептичным взглядом, отстраняясь.
— Я похожа на сумасшедшую?
— Нет, но если ты не хочешь, чтобы тебя такой сочли — идём со мной.
Перспектива сомнительная, особенно, когда мысленное возвращение хотя бы на пару минут назад может вызывать в Эмме истерику, восстанавливать силы после которой придётся несколько суток. Но Дейв, несомненно, прав. Кругом папарацци, которые могут запечатлеть её в таком состоянии и написать очередную гаденькую статейку, что может нанести урон на её карьеру. Перед новыми съёмками надо быть максимально осторожной, надо держать спину ровно, а улыбку — широко. Забыть о себе и своей душе, надеть привычную маску и идти с гордо поднятой головой прямо по наклонной, прямо под землю, где сейчас ей самое место. Ведь она убита, она уничтожена. От неё ничего не осталось.
— Хорошо, — тихо отвечает девушка, часто моргая и окончательно прогоняя непрошенный поток слёз.
Дейв не говорит, куда везёт её, а она не нуждается в ответе. Он всё время молчит, задумчиво уставившись на дорогу, в то время как Эмма стирает дорожки туши, смотрит в окно, на Дейва, перебирает пальцы, стараясь думать о чём угодно, только не о произошедшем. Нанесённые Джеффом раны кровоточат и саднят, она то и дело мыслями возвращается в участок, проклиная себя за то, что не должна была видеть, за то, что ни в коем случае не должна была позволить себе услышать. Не было никакого выбора, не было никакой битвы, но капитан заранее обозначил победителя. До того, как всё приняло глобальные обороты.
В глазах предательски щиплет, дыхание её становится прерывистым, ведь она медленно, но верно подбирается к осознанию страшной правды, что борется за жизнь в её грудной клетке. Ведь в ней пожар, так пусть эта истина и сгорит там! Пусть не останется даже пепла. Пусть ничего не останется. Как от Эммы.
— Эмма? — бархатный голос Дейва вырывает девушку из агонии собственных мыслей и чувств.
Она поднимает голову, в удивлении уставившись на мужчину, что протягивает ей руку, стоя у передней двери пассажирского сиденья. Когда они успели приехать? Как она могла этого не заметить?
Вместе они выходят с парковки, неспеша следуя к одноэтажному зданию с ярко-розовой неоновой вывеской «Йогурты от Лори». Эмма останавливается в шаге от стеклянной двери, в недоумении уставившись на Дейва.
— Детское кафе?
— Идём.
Официантки в юбках-пачках, музыка из какого-то знакомого из детства мультфильма, крошечные столы и стулья, предназначенные для маленьких детей, игрушки, герои мультфильмов, — всё это встречает Эмму и Дейва внутри. Девушка не может поверить своим глазам, и пусть зияющая дыра в груди всё ещё перекрывает ток кислорода, она не перестаёт оглядываться по сторонам с лёгкой улыбкой непонимания. Они останавливаются у самого крайнего столика у окна, недалеко от которого компания детей и их родителей справляют День Рождения какого-то малыша.
— Мы… мы серьёзно останемся здесь?
Дейв кивает, по-джентльменски отодвигая для девушки крохотный розовый стульчик. Она садится на него, упираясь коленями в стол. Картина с детективом разворачивается ещё более забавная и нелепая: взрослый мужчина за детским столом, что слишком велик для него — зрелище не для слабонерных. Но лицо его не выдаёт смущения, а затем расслабляется и Эмма, разглядывая эту обстановку нескончаемого детского праздника. Всё кругом розовое и фиолетовое, воздушные шары обосновались под потолком, а на стенах фотографии клиентов в забавных рамках. Дейв берет меню.