Бесшумно, умело и осторожно забралось в квартиру, как ядовитая змея, оно ползло по неосвещённым комнатам, пока не оказалось в её спальне и не забралось в её грудную клетку. Джина вздрогнула от неприятного ощущения, словно кто-то сжал рукой сердце, а затем, перевернувшись на другой бок, попыталась уснуть.
Бессонница мучала её который день.
За месяцы отношений она привыкла засыпать с Джеффом, и не важно — было это после бурного секса или плотного ужина. Чувство присутствия перекликалось с успокоением и комфортом, она могла ни о чем не беспокоиться и просыпаться бодрой и в хорошем настроении. Её бесконечные влюблённости и отношения до Джеффа дарили ей эмоции аналогичные. А в промежутках между мужчинами была Эмма. Они часто оставались друг у друга, пили напитки, смотрели сериалы и болтали, бесконечно болтали обо всём на свете. Это было в школе, продолжилось за время их обучения, длилось, когда Джина начала работать в полиции, а Эмма только-только приступила к съёмкам. Скотт до сих пор помнит то извиняющееся выражение лица подруги, когда спросонья она ненароком будила Джину в четыре, в пять утра, спеша оказаться первой в очереди на её нескончаемые кастинги. Все эти ситуации и всех этих людей объединяло одно — спокойный сон Джины Скотт. Но вот который день она засыпала и просыпалась одна.
Это было отвратительное, подвешенное состояние. Она не парила в воздухе, но и прочно на своих двоих не стояла. Словно жизнь продолжается, словно всё идёт так, как и шло прежде, а она остановилась. Стала сторонним наблюдателем, стала манекеном за толстым стеклом. И ни вздохнуть, ни пошевелиться.
— Твою мать.
Одеяло бесшумно падает на пол. Ступая голыми ступнями по холодному полу, Джина медленно бредет на кухню. Холодная вода провожает сонливость, время на часах заставляет сердце болезненно сжаться. Без двух минут полночь.
Она выходит на балкон.
Ночной Лос-Анджелес завораживает, ветер придаёт мыслям ясность, но все эти мерцающие огоньки бессонного города расплываются перед её глазами. Не видно ничего, кроме ярко-жёлтых пятен, сливающихся с чернотой неба. В каждом из этих пятнышек кипит своя жизнь, люди проживают свои эмоции, кто-то, возможно, первый раз целуется, кто-то занимается любовью, кто-то на грани развода, а кто-то собирается пожениться. И лишь Джина застыла в воздухе, не зная где она и в какой точке.
Руки сами тянутся к телефону.
Несколько дней Джефф был мрачнее тучи. Не реагировал на её слова, не орал не подчинённых, не был собой. Не зная капитана, Джина могла бы решить, что он заболел. Симптомы, как при вирусе, как при самой настоящей простуде. Разумеется, он не был болен.
Разблокировав телефон, девушка с замиранием сердца снова и снова перечитывает его сообщение, полученное больше двух часов назад.
Не приезжай. Заехал в бар по дороге, вернусь поздно и надравшимся. Увидимся в участке.
Джефф.
В баре. Так ли это?
Джина не может поверить, что задаёт себе этот вопрос. Она доверяет Джеффу, ведь он ненавидит ложь во всех её вариациях, во всех её проявлениях. Но банальное женское чутьё, старое, как мир, пробирается под кожу и заставляет сомневаться. Мог ли он быть с девушкой? Мог ли он изменить?
В душе холодеет от одной мысли об этом.
— Позвоню Эмме, — с волнением шепчет она, нажимая на её имя в контактах.
Гудки, кажется, длятся бесконечно долго, прежде чем автоответчик обламывает все планы Джины выговориться. Но кому, кому она ещё может рассказать о том, что в последнее время с Джеффом творится что-то неладное?
Эмме, с которой в последнее время творится что-то неладное.
Когда автоответчик пресекает и третью попытку позвонить подруге, Джина с раздраженным вздохом заходит обратно в спальню, падая на кровать. Плохое предчувствие разрастается в ней с новой силой. Она хватает телефон снова и набирает номер Джеффа. Выключен.
— Да что за чёрт? Где вы?
Тревожные мысли не дают покоя. Сердце начинает колотиться, как если бы ей в ту же секунду нужно было задерживать опасного преступника. Кончики пальцев немеют, и она раскидывает руки в стороны, немигающим взглядом уставившись в потолок.
Что-то нехорошее намечается.
***
— Молодая актриса Эмма Холл выглядела счастливой и бодрой, покидая вечером второго июля детское кафе «Йогурты от Лори» в компании молодого мужчины. Так кто же этот таинственный «мистер икс»? Друг, телохранитель, а может, новая любовь? Новая любовь! Не вышло с одним копом… почему бы не переключиться на другого? На скольких членах ты успеешь поскакать в нашем участке, не считала? Мне посчитать за тебя? Ох, прости, я ведь слегка надрался! И все плывёт…
Он хватает со ступенек бутылку с янтарной жидкостью и делает несколько глотков. Эмма сжимает челюсти и отводит взгляд. Объяснений сейчас от него ждать не стоит, однако нетрудно догадаться: папарацци подловили их с Дейвом в тот день и написали статейку, а Джефф благополучно каким-то образом на неё наткнулся. И какого черта он здесь забыл? Что принесло его сюда в таком состоянии? Ревность?
Эмма усмехается. Пусть всех в своём окружении сигнальной лентой опечатает, чтобы она к ним не приближалась! Чёртов псих!
— Приползать к моему дому входит у тебя в привычку, — холодно заявляет она, не решаясь сдвинуться с места.
Джефф поднимает голову, улыбаясь, словно хищник, заприметивший добычу. Под взглядом, что ползёт от её ровных ног до губ, Эмме становится неуютно и жарко. Вопросы мучают девушку, но она остаётся непоколебимой. Больше никаких чувств, ни дюйма проявлений хоть какой-то слабости в его сторону. Она похоронила в душе всё, что только могла к нему испытывать. Всё неродившееся, неокрепшее, при этом сильное и всепоглощающее.
С этим надо что-то делать. Но что? Вызвать ему такси? Но какова вероятность, что он не набедокурит в таком состоянии, доберётся до дома? Позвонить Джине было бы вариантом разумным. Но что она ей скажет? Что её мужчина напился и приполз к её дому? Перепутал с пьяну? А откуда тогда знает адрес Эммы? Вот чёрт.
— Не провори… не процо… не провоцируй ты меня! — заплетающимся от количества выпитого алкоголя заявляет Джефф, взмахнув рукой. — Я бы и в сторону твою не посмотрел! Кукла!
Слова его проходят мимо очерченной Эммой границы. Она поднимает взгляд и тяжело вздыхает.
Нет совершенно ничего удивительного в том, что он здесь.
— Кукла, которую ты не можешь оставить в покое. Да?
Джефф сглатывает слюну, предпринимая попытку подняться, но вдруг падает, запутавшись в собственных ногах. Поджав губы и не справившись с собственными чувствами, Эмма всё же пересекает собственную границу и подходит к мужчине, помогая ему подняться. Они стоят на ступеньках, оперевшись друг о друга. От Джеффа пахнет крепкими мужскими духами и виски, от Эммы теперь будет пахнуть Джеффом. Она смотрит на дверь, ведущую в дом, ведя мысленную борьбу.
— Да, — шепчет он, касаясь носом её волос.
— Что «да»?
— Не могу оставить тебя в покое.
Сердце девушки пропускает удар. Она сильнее сжимает его руку, что он закинул на её плечо, и закрывает глаза. Это становится похоже на пытку.
— Ты так прекрасно пахнешь, — Джефф вдыхает аромат её волос, отодвигает накрученную прядь и касается губами её шеи.
Табун мурашек пробегает по позвоночнику, девушка резко вздрагивает и уклоняется от требовательных губ, от колючей мужской щетины, от близости, от Джеффа, от самой себя. Она с трудом делает шаг, и капитан машинально следует за ней.
Нужно отключить все чувства, стать прежней холодной Эммой, думать не сердцем, а головой. Это мужчина её лучшей подруги, именно поэтому и только поэтому она включает всю свою эмпатию на полную мощь и прибегает к этому безумно-разумному решению.
— Останешься у меня. А завтра утром решим, что с тобой делать.
— Я не в полной отключке, могу добраться до дома сам, — с трудом говорит он.
— Я заметила. Не хочу, чтобы потом твой призрак приходил ко мне во снах и говорил, что это я виновата в том, что с тобой что-то случилось.