За ухом его сигарета, в серо-голубых глазах задумчивость. Надо же. Ещё и девяти утра нет, а он уже занят мозговым штурмом над очередным делом.
— Есть разговор, — Скотт садится на стул напротив стола и ослепительно улыбается.
Дейв щёлкает ручкой.
— Я весь во внимании, мой дорогой детектив-бездельник.
Во взгляде Джины твёрдая и несокрушимая решительность. Она обводит взглядом фигуру Ларсона, делает какие-то выводы для себя, а затем, ухмыльнувшись, нажимает на спусковой механизм взрывчатки.
Секунда до необратимого.
— Эмма влюблена в тебя.
Бам!
Дейв медленно поднимает брови. До детектива, решающего головоломки реальной жизни на раз, смысл её слов доходит не сразу. Он убирает ноги со стола, бросает папку и складывает руки в замок, уставившись на довольную собой девушку.
Она знает, что сделала это для блага Эммы. Сегодня утром она обидела её, она сказала то, что нельзя забрать обратно. Задела за живое. Джина признает это, и это самое паршивое. Глаза, с которыми Эмма говорила, что она хочет побыть одной, до сих пор отпечатаны в сознании Скотт. Но ей есть оправдание, есть! Это странное поведение Джеффа, который пришёл на работу вовремя, который пролетел мимо неё, как безумный состав поезда, не заметив и не поприветствовав! Никакая сила не сравнится с девушкой, которая подозревает своего мужчину в измене. Она способна на многое. А если ты ещё и детектив… но Эмма была не при чём. Она попала под горячую руку. И теперь Джина была уверена, что сможет загладить свою вину. Она расскажет Дейву о том, о чём подруга всердцах призналась ей сегодня утром, Дейв начнёт действовать — и Эмма будет счастлива! Она, наконец, познает это чувство!
И не будет лезть со своими советами в её отношения.
— Джина. Что ты, мать твою, несёшь?
— Я говорю о моей подруге, Эмме, помнишь её? Ты вёл её дело о нападении того придурка, Рика.
Он поднимает ладонь вверх, и Джина замолкает.
— Я знаю, кто такая Эмма. С чего ты взяла этот бред?
— Она сама мне сказала.
— Сказала, что любит меня?
Скотт кивает и улыбается, положив одну ногу на другую. Она чувствует себя героем Америки, совершившим доброе дело. Дейв же себя со счастливым человеком вовсе не позиционирует. Он трёт переносицу и пытается придать её словам точность и разумное объяснение.
— Джина, ты бредишь. Может, воды?
— Я тоже удивилась! В конце концов, вы виделись всего пару раз. Но любовь такая.
— Тебе-то про любовь откуда знать? — он усмехается, не придавая собственным словам значения.
Сердце Джины пропускает удар. Взгляд её становится остекленевшим, она приоткрывает рот, а затем громко сглатывает. Слова его проникают глубже, чем кажется, в глазах девушки уже блестят слезы. Секунда осознания, за которой следует приступ злости. Злость, срывать которую на Дейве нет смысла. У неё ведь всё хорошо. Всё замечательно. Она знает, что такое любовь, и любовь её сейчас восседает в своём кабинете. Это у Эммы любви нет, поэтому она и пришла к Дейву! Так почему, почему ей прилетело?
Почему каждый пытается указать ей на её проблемы в отношениях с Джеффом? Словно они хоть что-то знают! Словно суют свой нос, имея на это полное право!
Она подрывается со стула и спешит скорее покинуть его кабинет. Дейв провожает её недоуменным взглядом, крикнув вдогонку:
— А что я такого сказал?
Но след её простывает. Дейв откидывается на спинку стула и берет в руку ручку, беспрерывно щёлкая ею. Кажется, с угоном автомобиля на бульваре Ла-Синерега придётся подождать. Его ждёт задачка потруднее.
Джина же не думает ни о чем. Небрежно брошенная фраза Дейва стала для неё последней каплей, и вот она уже не замечает, как мчит в кабинет Джеффа. Слезы обжигают её щёки, в голове пусто, и только сердце предательски разрывается. Она влетает в его кабинет, как буря, как ураган, заставая капитана врасплох. Он как раз измеряет нервными шагами своё пристанище, которое, как он думал, хоть ненадолго убережет его от любых взаимодействий с социумом.
Он останавливается, когда видит перед собой зареванную Джину. Сжав челюсти и кулаки, Джефф уже знает, что последует за этой истерикой. Они молча смотрят друг на друга, ведя мысленный диалог. В голове его невольно начинают мелькать кадры этого сумасшедшего утра, до того, как разъярённая Эмма выставила его из своей квартиры.
«Дверь в ванную открывается. Джефф замирает на месте, видя перед собой девушку, чьи глаза блестят от слез.
— Джефф, — тихо говорит она, облокотившись о дверной косяк. — Ты всё слышал?
Эмма смотрит на него в испуге. Если он слышал, как она, поддавшись страху и панике, назвала имя Дейва, будет катастрофа. Он от своих слов не откажется, и тогда случится непоправимое. Джефф же псих! Устроит армагеддон.
— Я не знаю, из чего у тебя стены, ты что, в пении практикуешься? Ни черта не слышно, что вы решили? Если ещё не поздно, Эмма, я пойду и всё расскажу ей.
Она широко открывает глаза, чувствуя, как сердце возобновляет ритм. Облегчение отображается на её лице, заставляя Джеффа нахмуриться в недоумении.
— Что ты сказала такого, чего я не должен был услышать?
— Она подозревает тебя в измене.
Он кивает.
— Отлично. Это отлично, прекрасный шанс всё ей рассказать.
— Нет, — Эмма опускает взгляд, нервно теребя край рубашки. — Она… она сказала мне что-то разрушающее, что-то, что могло бы нас с ней навсегда друг от друга отдалить. На долю секунды я даже возненавидела её за это, но единственный человек, которого я должна ненавидеть — это я сама. Я ничем не лучше.
Джефф закатывает глаза, слушая эту пластинку сотый раз за эти сутки. Он делает к ней шаг, но девушка выставляет руку вперёд. Она на грани истерики, голос её дрожит, руки дрожат, в глазах блестят слезы. Это заставляет его органы болезненно сжаться, ведь, в конце концов, он — причина, по которой происходит всё дерьмо. Решение догнать Джину и всё ей рассказать бьётся в нем бешеными волнами, поднимается в цунами. А затем она говорит:
— Это ваша война, не моя. Джина права. Я ничего не знаю о любви. И в ваши отношения не имею права влезать.
— Эмма, нет никаких отношений, если, увидев тебя, мне сорвало крышу.
— А если, будучи со мной, тебе сорвет крышу снова? Забвение существует, и оно…
— Ты начиталась какой-то эзотерической херни, это пустой разговор, — он подставляет два пальца к виску и закатывает глаза.
Эмма выпрямляется и делает глубокий вздох.
— Ты прав. Уходи. Уходи. Забудем обо всём этом, будем жить своими жизнями, как прежде.
— Нет. Я не откажусь от тебя, неужели ты ещё не поняла?
— Несмотря на всё дерьмо… — девушка поднимает взгляд и часто моргает, стараясь отогнать слезы. — Я выбираю Джину, а не тебя. А теперь уходи».
Рана от воспоминаний всё ещё скрежещет душу. Джефф сглатывает слюну и возвращает к Джине взгляд. Он настроен решительно, плевать ему на слова Эммы, абсолютно плевать. Он сейчас же расстанется с Джиной, расставит все точки над i, не называя имён и не подставляя Эмму перед подругой. Эти отношения изначально были обречены на провал, когда он решил попробовать лишь потому, что секса давно не было, да и готовит Джина вкусно. Он готов променять ту стабильность, которая ему необходима, на сумасшедшую бестию, каждую чёртову секунду взрывающую его вселенную.
— Хорошо, что ты здесь. Надо поговорить, — решительно говорит он. Джефф кивает в сторону небольшого офисного дивана. — Присядь.
Сердце Джины с гулким грохотом падает в пятки. Взгляд её в панике мечется по его лицу, искаженному в истинных моральных муках, и она садится. Нет, не потому, что он так сказал. Потому что ноги не держат.
Он скажет, сейчас он скажет ей это!
— Джефф, что ты…
– Я должен быть с тобой честным, — быстро говорит он и подходит к дивану.
У него нет плана. Разве что один, безумный: выкрасть Эмму и сбежать с ней. Это чувство новое, с головой охватывающее, и он готов в него погрузиться несмотря ни на что.
А потому, решившись и втянув носом насквозь пропахший сигаретами воздух, Джефф приоткрывает рот и уже собирается выдать всё, как есть, когда дверь в его кабинет рывком открывается. Дейв замирает, увидев капитана и Джину, в извиняющемся жесте подняв ладони.