Вернулся маньяк-альбинос и прошипел мне в лицо:
– Мерзкая девчонка! Ты ограбила не только меня, но и мою любимую бабулю! Ты будешь наказана!
Он заходил из стороны в сторону, корча страшные рожи, сводя и разводя растопыренные пальцы. Так он мыслил, подбирая для нас изуверские пытки.
– Всё! Придумал! – вскрикнул маньяк, радостно участив при этом схождение и расхождение ладоней.
После этого аристократ плюхнулся в кресло и уставился на меня холодным взглядом своих выцветших глаз. На тонких бесцветных губах обозначилась неестественно язвительная улыбка. Во всём его облике было что-то от дьявола.
– Так! Решено! Сначала поиграем в стоматолога. Начнём с парня! Давайте! – скомандовал он своим подручным.
Два мерзких типа тут же подскочили к креслу Стэна и выдвинули из спинки металлическое приспособление. Потом быстро и ловко установили эту конструкцию, придав ей нужную форму и размеры. Уже буквально через минуту голова Стэна была надёжна закреплена. Он не мог ею даже пошевелить – острые окончания двух болтов-фиксаторов впились в его виски. Затем жертве разжали рот и засунули туда устройство, не позволяющее ему закрываться. Всё это «мерзкие типы» делали привычно, сноровисто и ловко. Не успела я ничего сообразить, как увидела, что к креслу Стэна подкатили бормашину. Бедный наш качок испуганно таращил глаза и мычал.
– Что, страшно? Сейчас ты забудешь о страхе. Его заменит дикая боль. Я сточу все твои зубы, один за другим до самой челюсти. Затем распилю каждую лицевую кость на три части. Потом срежу специальным отрезным диском твой нос. Ну и на закуску отшлифую твои глазницы. Не беспокойся, глазки я затем помою и вставлю на место.
Он говорил эти страшные слова так сладко и взахлёб, что у меня не было никаких сомнений – всё перечисленное доставит ему умопомрачительное наслаждение. Садист подошёл вплотную к Булку, в одну руку взял наконечник бормашины, а другой погладил Стэна по голове.
– Ну, что, мальчик мой, с какого зубика начнём? Что? Не слышу. С любого? Ну, с любого, так с любого.
Он включил компрессор и стал склоняться ко рту Булка. Я не выдержала и закричала:
– Стойте! Стойте!
– Чего «стойте»? Что ты кричишь? – маньяк недовольно оторвался от своего занятия. – Не терпится? Дойдёт и до тебя очередь.
Он вновь повернулся к нашему культуристу. Бормашина издавала противный визжащий звук. Этот звук проникал в самый мозг, в самое сердце. Он забил мне горло, не давая дышать. Как такое может быть – не знаю. Но было именно так. Справившись с дыханием, я вновь завопила:
– Стой! Стой, говорю.
– Совершенно не дают сосредоточиться, – альбинос недовольно покачал головой. – Что ты орёшь под руку?
– Я всё скажу!
– Что?
– Я скажу тайну!
– Какую тайну? Ну, украла ты миллион. Так я его вернул. Свою тайну ты уже никому не расскажешь. Заткните ей рот.
Как предотвратить экзекуцию Стэна? Думай, Ева, думай! В голове космическим калейдоскопом мелькали мысли. Но все они были глупыми и несодержательными. Один из подручных маньяка тут же подскочил ко мне с куском пластыря в руке. Но я исхитрилась резко мотнуть головой, укусив помощника за палец, и прокричала при этом то, чего не ожидала услышать даже сама:
– Ты мой брат!
Мой рот тут же был намертво заклеен куском пластыря. А укушенный громила махал пальцем и корчил рожу от боли. Неожиданно маньяк-альбинос заинтересовался:
– Что она крикнула? Я её брат? Чего люди только не придумают, боясь зубной боли. Ладно, сними пластырь. Даже интересно, что она там ещё наплетёт.
Мой рот освободили. Что говорить дальше я не знала. Но под воздействием стресса слова сами собой стали срываться с моих губ какой-то странной скороговоркой:
– Я твоя сестра. Твой отец – это мой отец. Они любили друг друга. Но недолго. Мама гордо скрыла беременность. Она умерла во время родов.
– Бред. Мой отец не мог изменять моей мамочке. Ты просто тварь! Ты врёшь, льёшь грязь на моего отца. И за это я для тебя придумаю особые игры.
– Я не вру! Спроси у него сам! Что тебе – трудно? Спроси и узнаешь, что я не вру.
Он отпустил из рук наконечник бормашины и сделал два шага в мою сторону.
– Хм! Спросить…, – он почесал пальцем подбородок и сложил руки на груди, – можно и спросить. Почему бы нет? Но для начала проведём тест. Сколько тебе лет?
– Девятнадцать.
– Мне двадцать восемь. Следовательно, я был уже взрослым. Погоди. Моя мать умерла девятнадцать лет назад. Как раз, когда ты родилась. Может, здесь зарыта тайна её смерти? Интересное совпадение. Как ты узнала, что он твой отец?
– Мама вела дневник. Я его случайно обнаружила год назад.
– Почему ты год назад не заявилась?