Было что-то уязвимое в этой глухой ночи, что сорвало его. Быть выставленным напоказ в темноте, разделить его страхи в святилище ее рук; все это было гораздо легче, чем когда дневной свет освещал его страдания для всего мира.
— Что скажешь, если мы немного поспим? — наконец произнес он, чувствуя, как его тело уступает ночному времени.
На следующий день Маркус и Донна были на кухне, готовя свою новогоднюю трапезу. Харви, Бобби и Хейли проводили время за просмотром фильма, в то время как Натали была занята по телефону с двумя другими сестрами и ее властной мамой, когда они разрабатывали план посещения Шарлотты.
— Ну и как тебе новое телосложение моего брата? — Маркус одарил ее Спектерской ухмылкой с блеском в глазах, когда начал расставлять столовые приборы, чтобы накрыть на стол.
— Я была очень удивлена, когда впервые увидела его. — Донна улыбнулась про себя, вынимая кастрюлю из духовки и ставя ее на кухонный стол, чтобы остыть на минуту. Она была более чем удивлена.
— Я действительно рад, что вы снова вместе. — Он позволил молчанию растянуться между ними. Он действительно был счастлив. Но тоненький голосок в его голове напомнил ему о том, как в последний раз пара собиралась вместе и ничего не получилось. Есть ли у нее хоть малейшее представление о том, в каком состоянии был Харви после ее ухода? — Ты же знаешь, он был в полном беспорядке.
Донна посмотрела на Маркуса и поняла, что он хочет поделиться с ней еще чем-то. Харви защищал своего брата, но это чувство было обоюдоострым, и он собирался предупредить ее. Никто не говорил ей ничего о последствиях для Харви, кроме самого Харви. Там и сям мелькали обрывки, но она понимала, что это только часть истории. Даже Майк не знал всей полноты ситуации. — Насколько все было плохо? Я знаю, что Лили заботилась о нем какое-то время.
— Ты хочешь знать правду? — Он смерил ее взглядом и быстро прикинул, как много ей рассказать.
— Я знаю, Маркус.
— Это было довольно плохо. После того, как он приехал в Бостон, мама отправила его к врачу, который направил его к психиатру, потому что он был замкнутым. В течение нескольких месяцев у него была клиническая депрессия. Однажды ночью он вышел, просто чтобы снова напиться, ну ты знаешь, заглушить боль. Он делал это время от времени, и мы никогда ничего не говорили. Я имею в виду, что он был взрослым человеком, мама и Бобби не могли связать его. Затем моей маме позвонили, что он был в больнице, потому что он врезался в столб.
Громкий звон бьющегося фарфора эхом разнесся по кухне, когда повсюду были разбросаны маленькие кусочки кремового цвета. Потрясенная Донна застыла на месте, глядя на белые обломки у своих ног.
— С тобой все в порядке? — Спросил Маркус, присоединяясь к ней.
Голос Маркуса поразил ее, близость была неожиданностью, потому что время на мгновение остановилось. — Я в порядке, — проворчала она, злясь не только на свои глупые действия. — Господи, мне так жаль, Маркус! — Она наклонилась и начала подбирать осколки один за другим, удивляясь, что три верхние тарелки все еще целы.
Неужели Харви действительно чуть не покончил с собой? И почему он ничего ей не сказал?
— Мне очень жаль. Мне не следовало поднимать этот вопрос.
— Нет, я рада, что ты это сделал.
Опустившись на корточки, Маркус помог ей привести себя в порядок, держа в руке совок и метлу.
— Что тут происходит? Ты в порядке? Я услышал какой-то шум. — Голос Харви был громким в тишине кухни, когда он вошел, беспокойство исказило его лицо.
-У нас все хорошо. Я только что уронила эти тарелки. Ну и растяпа же я. — Она на мгновение встретилась взглядом с Маркусом. — Не волнуйся, ужин будет готов через несколько минут. — Она пыталась заставить Харви уйти, когда тысячи вопросов заполнили ее разум, вопросов, на которые она отчаянно нуждалась в ответе.
Когда Харви в конце концов ушел, она допросила Маркуса обо всем инциденте, требуя знать все.
— Он ушел с места аварии почти невредимым, если не считать сотрясения мозга, синяка под глазом и синяка под ключицей в том месте, где ремень безопасности сделал свое дело. Он заснул, так что его тело не сопротивлялось во время удара.
— О боже мой! — Она могла его потерять. Они могли потерять его из виду.
— Крушение стало для него сигналом о том, что он находится на самом дне, и это был тревожный сигнал. После этого он стал регулярно ходить в спортзал. Вскоре после этого он бросил антидепрессанты и успокоительные против предписаний врача, но ты же знаешь моего брата. Он сказал мне, что смирился с тем, что чувствует себя дерьмово, и решил, что ему больше не нужны никакие химические вещества в организме, чтобы снизить чувствительность. Бокс снял для него напряжение.
Донна была вынуждена сесть, охваченная слишком большим количеством эмоций, которые она не могла различить. — Я и понятия не имела. Я имею в виду, он сказал мне, что у него депрессия, но я думаю, что он забыл, насколько это было плохо.
-Он, вероятно, убьет меня за то, что я тебе рассказал, но я подумал, что ты должна знать.
— Ну, он должен был мне сказать.
— Он убьет меня и за эти слова, но я думаю, что он стыдится этого эпизода.
-Я все поняла. Есть кое-что о последних двух годах, о чем я тоже не могу ему рассказать. Но я действительно ценю, что ты сказал мне это, Маркус. — Теперь, когда первый шок прошел, Донна решила не говорить об этом с Харви, пока они были в Бостоне. Скоро для этого будет подходящее место и время.
***
— Десять, девять, восемь, семь, шесть.…
Отсчет времени продолжался, и все уже были на ногах.
— Пять, четыре, три, два, один. С Новым Годом! — Когда мяч упал на Таймс-Сквер, Натали и Маркус поцеловались, а Бобби и Хейли обнялись.
Через несколько мгновений все взгляды остановились на паре, все еще держащейся за руки, лбы соприкасались между вдохами, очевидно не обращая внимания на то, где они были и с кем.
— Я бы сказал «сними комнату», но у тебя есть комната наверху, и я не уверен, что это хорошая идея, если ты воспользуешься ею прямо сейчас. В доме ведь есть дети, — поддразнил Маркус.
Харви и Донна наконец прервали свой поцелуй, улыбаясь друг другу за то, что не сожалеют о том, что их застукали целующимися как подростков. Этот год ознаменовался новой главой в их жизни и отношениях, и он заслуживал надлежащего празднования.
— С Новым Годом, Харви.
— С Новым Годом, Донна.
***
Сразу после обеда в первый день Нового года Харви и Донна были готовы отправиться в путь, не зная, когда они снова увидятся. Неопределенность наполнила этот момент ощущением пустого мрака.
— Обещай мне, что позаботишься о нем, — потребовал Маркус, крепко обнимая Донну.
— Я обещаю, Маркус. И ты скоро приедешь навестить меня, хорошо.
— Я так и сделаю. Я люблю тебя, ангел.
— Я тоже люблю тебя, Маркус.
Когда их чемоданы были уже в машине, Донна оставила обоих братьев, чтобы попрощаться.
— Как только я устроюсь, я хочу, чтобы ты приехал навестить меня, хорошо. Мы можем арендовать яхту, выйти в океан…
— Навестить Маму?
— Да.- Харви почувствовал бы себя глупо, сказав это вслух, и поэтому решил не делать этого, но он был более чем рад, что его брат понял суть.
— С удовольствием, Харви. — Он судорожно сглотнул. — А теперь иди. Твоя девушка уже ждет.
Харви попытался улыбнуться. Прощаться оказалось труднее, чем он ожидал, и тяжесть этого прощания тяжело легла на его плечи. — Я люблю тебя, Маркус. Обхватив своего младшего брата большими руками, он притянул его к себе, молча молясь, чтобы тот был сильным.
— Я тоже люблю тебя, Харви.
Через полчаса они уже были на пути в Хартфорд. Никто из них почти не разговаривал. Воздух между ними был наполнен дискомфортом от слишком большого количества последствий, вызванных их выбором быть вместе.