Виктория покинула кабинет лорда Беккета и, наспех вытирая слезы, направилась в город. Она подумала, что небольшая прогулка поможет ей отвлечься от всех грустных мыслей, но осознание того, что она была совершенно одна в этом городе, пугало её. Ей нужно было увидеть знакомые лица или же места, связывающие ее с прошлым.
Она дошла до часовни, в которую часто ходила в детстве с папой и Элизабет, и которую с тех пор больше никогда не посещала. Виктория никогда не была религиозной, но успокаивающая аура часовни манила ее к себе, и девушка вошла внутрь через главные двери. Казалось бы, в такое время храм должен быть переполненным. Но нет. Многие места в ней пустовали. Виктория присела на скамью перед самым алтарем и посмотрела вокруг себя, поразившись красотой фресок на стенах и витражах, которые в сочетании с прекрасной игрой на органе создавали теплую неповторимую атмосферу душевного спокойствия и гармонии.
Виктория сложила руки в молитве и посмотрела на крест, высоко висевший над алтарем.
-Боже, - Виктория посмотрела в лицо распятого Христа. –Помоги мне.
Она не ждала ответа, но всё же была разочарована полнейшим молчанием, окружившим её. Поднявшись со скамьи, она встала и направилась к выходу, чтобы поскорее вернуться домой. Девушка медленно шла по тропинке, пока та не свернула к поместью Суонн, и как раз в этот момент в небе прогремел гром, и Виктория ускорила шаг, чтобы не попасть под дождь.
Спустя час хлынул сильный дождь, а ветер с такой силой раскачивал деревья, что казалось, это был ураган, буря, но никак не обычный ливень.
Виктория сидела в кабинете отца, глядя в окно на порт, что располагался дальше по склону. Казалось, что всё на улице стало серым и мрачным из-за дождя. Молния ударила, и свет озарил комнату, прежде чем вновь погрузиться в темноту.
-Виктория, дорогая. Не хочешь присесть у камина? - спросил Уэзерби. Он сидел в своем любимом кресле возле огня с книгой в руках. –Подойди, согрейся немного.
-Я бы предпочла остаться здесь, отец.
Уэзерби вздохнул.
-Как пожелаешь, дорогая, - он возобновил чтение своей книги, освещаемой ярким светом огня и нескольких свечей, что стояли в комнате.
В поместье было очень тихо даже после возвращения Виктории. Обычно ее присутствие наполняло дом болтовней, зваными обедами и иностранной музыкой, которую она привозила с собой из Европы. Теперь же дом молчал, как будто ее здесь и не было вовсе.
Последние пару дней Виктория только и делала, что смотрела в окна с видом на город и море за ним. Она могла сидеть так часами, не разговаривая и не замечая ничего вокруг. Скучала ли она по морю? Или по тому, кого она там потеряла? Уэзерби не мог дать точного ответа.
Вот и сейчас Виктория вздохнула и прижалась лбом к холодному стеклу. Она ощущала вибрации стекла, когда тяжелые капли падали на другую сторону окна. Гром снова ударил, и на этот раз молния, последовавшая за ним, осветила дорогу, ведущую к усадьбе. Кто-то шел - нет, бежал, взбираясь на холм, в этот проливной дождь. Виктория выпрямилась и положила руки на стекло, пытаясь лучше рассмотреть этого человека, сквозь дождь и темноту. Без света она ничего не видела, и потому ее глаза то и дело метались по темноте.
Очередная вспышка молнии осветила небо, а вместе с ним и сад, что был снаружи, и Виктория не поверила глазам.
-Боже мой, - прошептала она и еще секунду стояла у окна, ожидая новой вспышки, дабы убедиться, что глаза её не обманывали, после чего она спрыгнула с подоконника и выбежала из кабинета, направившись к лестнице. Ее платье было тяжелым, и ей пришлось приподнять юбку, чтобы быстрее спуститься вниз.
-Виктория! - позвал её отец.
Не останавливаясь ни на секунду, она схватилась за ручки передних дверей и распахнула их. Совсем недалеко от въезда в усадьбу сквозь занавес проливного дождя стоял Джеймс Норрингтон, самый, что ни на есть живой Джеймс Норрингтон.
-Джеймс! – вскрикнула Виктория и, несмотря на бурю, что была на улице, побежала к нему навстречу.
Увидев её, Джеймс ускорил шаг и, наконец, поднявшись на холм, втянул девушку в свои объятия.
-Джеймс, ты жив, - Виктория положила руки ему на щеки. -Ты жив.
Он поцеловал её так, словно и правда умер и воскрес только, чтобы вернуться обратно к ней. Он запустил руку в ее распущенные волосы и прижал ее к себе.
В отличие от поцелуя, который был между Викторией и Катлером, который более походил на отчаянную попытку найти опору в этой новой для неё жизни, а заодно и проверить остались ли у нее чувства к нему, этот поцелуй был похож на огонь, что долгое время таился в ней и, наконец, вырвался наружу. И в этот момент она поняла, что именно это ей и было нужно. Джеймс был именно тем человеком, которого она давно знала и знала хорошо. Он всегда защищал ее, с самого детства, даже тогда, когда, казалось бы, это могло стоить ему жизни. Глубокое чувство уважения и восхищения вспыхнуло в ней к Джеймсу Норрингтону, а его грубые губы на ее губах заставили бабочек в ее животе запорхать.
Джеймс отстранился, еще более запыхавшимся, чем, когда поднимался сквозь бурю на этот самый холм.
-Я думал, что тебя больше нет, - сказал он ей. -Когда я услышал о Жемчужине пару дней назад, то подумал, что больше никогда тебя не увижу. И когда я узнал от лорда Беккета, что ты здесь…
-Как бы я хотела вернуть время назад и остаться с тобой на том острове, - улыбнулась Виктория, и Джеймс снова поцеловал ее.
Она отстранилась и заметила застенчивую улыбку на его губах.
-Прости. Кажется, я забыл свое место, - пробормотал он. –Просто я так рад, наконец, увидеть тебя, когда уже, казалось бы, надежды больше не было.
Виктория понимала, что он имел в виду. Увидев его, она вспомнила часовню и подумала, что Господь всё же услышал её молитвы. Он спас Джеймса и вернул его к ней, и она не собиралась потерять его снова.
Они вернулись вместе. Уэзерби был потрясен, увидев Норрингтона на своем пороге, и тут же отдал указания слугам приготовить чего-нибудь вкусного для их гостя. Джеймс всё еще был одет в ту же одежду, как и тогда, когда Виктория видела его в последний раз, а значит, он вернулся в город совсем недавно.
Виктория сидела рядом с ним и внимательно слушала его, пока он рассказывал, как выбрался с того злополучного острова и вернулся обратно в Порт-Ройал.
-Похоже, ангелы оберегали вас, Джеймс Норрингтон. Я еще не встречала мужчин, которым бы так повезло. Но что вы будете делать дальше? - спросила Виктория.
-К счастью, лорд Беккет восстановил меня в должности, - сказал Джеймс. –И даже повысил до звания адмирала. Совсем скоро я вернусь к своим прежним обязанностям на военно-морском флоте. Надеюсь, мне разрешат остаться в Порт-Ройале чуть дольше, чем следовало. Хочется отдохнуть еще, прежде чем вновь покинуть вас.
Он улыбнулся Виктории, и она покраснела.
-Если вам что-нибудь понадобится, что угодно, обращайтесь. Я буду рад помочь вам, - заверил Уэзерби. Он был рад снова увидеть Джеймса. –Только попросите.
Джеймс склонил голову в благодарном жесте.
-Благодарю вас, губернатор. Есть одна вещь, о которой я хотел бы попросить вас. Если вы позволите, разумеется, - сказал Джеймс.
-Что же это? – с интересом спросил губернатор Суонн.
-Я хотел бы провести оставшееся время в Порт-Ройале в компании вашей дочери, - сказал Джеймс. -Она стала мне очень дорога, и если она тоже этого хочет, то я бы посвятил всё свое время ей, - он взял обе руки Виктории в свои и нежно сжал их. Она покраснела, и улыбка, которая была на ее лице, ясно давала понять о том, что девушка была вовсе не против такого времяпрепровождения.
Переводя взгляд с Норрингтона на Викторию и обратно, Уэзерби казался весьма удивленным подобному повороту событий.
-Что ж, - сказал он. -Я не возражаю. Но лучше спросить об этом у Виктории.