- О, ты помнишь? – двойник удивленно изогнул бровь.
- Помню, – тихо подтвердил Дик, опуская голову. – Мы дома?
- Дома, – довольно кивнул двойник. – Слышишь?
Писк приборов слышится словно сквозь подушку. Почти так же глухо звучат голоса.
- Это бесполезно, мастер Брюс. Я уже пытался.
- Он пытался.
- Джейсон Питер Тодд, если ты не уйдешь спать, я вынесу тебя отсюда и попрошу присматривать за тобой Барбару.
- Иди к черту, Брюс.
- Джейсон!
Голоса исчезли.
- Я должен вернуться, – повторил Дик.
- А что ты будешь делать с тем, что случилось? – не дождавшись ответа, двойник продолжил. – Скажешь, что не помнишь, да? Но ты помнишь. Ты помнишь почти все.
- Почти.
- Это «почти» уничтожит тебя, – двойник хмыкнул. – Ты будешь врать им, но они рано или поздно узнают. И отвернутся. И тогда появлюсь я.
- Я обещал Джейсону, – безнадежно пробормотал Грейсон.
- Джейсону? Тому самому Джейсону, который предал тебя и пытал почти неделю?
- Он спасал меня, – попытался заступиться Дик. – И не предавал.
- Он предал, – жестко сказал двойник. – И сделает это снова. Он будет первым, кто бросит тебя.
- Нет.
- Бросит, – повторил двойник. – Все бросят. И когда ты останешься один, брошенный и ничтожный, ты вновь дашь мне волю. Чтобы отомстить Нику за то, что он с нами сделал. Ты убьешь его и станешь монстром. Идеальным напарником для Красного Колпака. Вот только ты будешь ему не нужен. Ему нужен тот, кто сможет остановить, а не тот, кто подтолкнет.
- Они все поймут. И не бросят, – заупрямился Грейсон.
- О, да. И ты, изувеченный и бессильный, будешь смотреть на их жалость. Или ты думаешь, что и в этот раз хватит пары слезинок в жилетку братикам? Ты хоть вообще помнишь, что с тобой сделали?
- Я справлюсь.
- Не в этот раз, – вздохнул двойник. – Тебе не хватит сил. Ты только будешь мучить их, изводя своим видом и уничтожая образ, в который они верят. Под конец они будут тебя ненавидеть. И, в любом случае, это будет еще одной дверью для меня.
Дик снова посмотрел в свое лицо. Вспомнил всех, кого увидел, пока шел к этому обрыву.
- Как тебя остановить?
- Ты знаешь, – двойник улыбнулся. – Будет больно. Всем. Но всего один раз. Последний.
- Мы нужны им, – проговорил Грейсон. – Очень нужны.
- Прежними, – кивнул двойник, вставая с камня, на котором сидел и подходя ближе. – Не тем, во что нас превратили. А стать прежним ты не сможешь.
- Но и тебя не подпущу к ним, – твердо произнес Дик, глядя своему отражению в глаза.
Обрыв. Просто прекрасно для последнего полета.
Идеально.
Он отошел назад под одобрительным взглядом двойника. Разбежался…
- Птичка, нет! Не смей!
«Прости меня, Крылышко, – подумал Дик, чувствуя, как его ноги отрываются от края скалы. – Я опять подвел тебя. Прости».
- Птичка!..
- …не вздумай! – хватая Дика за руку, орал Джейсон.
Верещали приборы. Прибежавший Альфред пытался что-то сделать, но запаниковавший Тодд, мешался. Ровно до тех пор, пока его грубо не отшвырнуло на другой конец комнаты.
С внезапно нахлынувшим отупением Джейсон наблюдал за тем, как Брюс и Альфред сражаются за жизнь Дика.
- Разряд!
Тело Грейсона дернулось, и краем сознания Тодд успел подумать, что ему, должно быть, безумно больно.
- Пульса нет.
- Разряд! – рявкнул Брюс. Сохраняя невозмутимое выражение лица, Альфред подчинился.
- Нет.
- Разряд!
Дик снова изогнулся.
- Нет.
Отложив дефибриллятор, Уэйн начал делать Грейсону массаж сердца. Альфред подавал воздух.
Джейсон пытался понять, от чего в глазах все темнеет.
- Есть пульс.
Только сейчас Тодд осознал, что практически все это время валялся на полу, не смея даже дышать. Он попытался встать, но Брюс опередил его, схватив за рубашку и подняв на ноги.
- Ты либо помогаешь, – прорычал он, буравя Джейсона взглядом. – Либо не путаешься под ногами.
- Я… – пролепетал Тодд. Язык не слушался.
- Из-за тебя мы потеряли минуту! – продолжал Уэйн. – Ты хоть понимаешь? Понимаешь, чего это могло стоить?
- П-понимаю.
- Тогда что с тобой!?
Уже успевший привести Дика в порядок Альфред неодобрительно покосился в их сторону. Его мнение сейчас вряд ли бы учитывалось, но дворецкий считал, что не стоило так наседать на Джейсона. В ситуации, в которой они оказались, нервы могли сдать у любого.
- Мне страшно, – честно прошептал Тодд. – Папа, мне страшно.
Словно опомнившись, Брюс крепко обнял Джейсона, прижал его к себе, даря, наконец, то, что требовалось больше всего: поддержку.
- Я знаю, – шептал Уэйн. – Знаю, сынок. Прости. Не надо было кричать. Ты испугался. Это нормально.
- Он мог умереть. Из-за меня.
- Глупости, – Брюс гладил своего трясущегося от страха ребенка по голове, пытаясь хоть как-нибудь успокоить его. – Я тоже испугался, поэтому и накричал. Успокойся, Джейсон.
- Папа, – изо всех сил Тодд пытался сдержать что-то внутри себя. Что-то, что сломалось и теперь могло уничтожить его, если он даст этому волю. – Он умрет?
- Он не умрет, сынок, – Уэйн обнял его крепче. Непривычно. Неправильно. Но когда Джейсон осмелился поднять взгляд, все стало понятно.
В этот миг Брюс не был грозным Темным Рыцарем. И стена, которой он удерживал свои эмоции, рухнула. Сейчас Брюс был сходящим с ума родителем, который едва не потерял своего ребенка.
- Мне страшно.
- Он не умрет, – повторил Уэйн. – Обещаю. Я не дам ему умереть. Успокойся.
- Не могу.
- Тебе нужно поспать, – ласково сказал Брюс, продолжая крепко держать Тодда и гладить его по голове. – Немного отдохнуть.
- Не хочу, – заупрямился Джейсон. – Я должен быть здесь. Я виноват.
- Нужно поспать, – с нажимом повторил Уэйн. – Чтобы Дик, когда очнется, не волновался за тебя.
Каким-то образом Брюс умудрился дать сигнал Альфреду. Тодд понял, что происходит, только когда почувствовал боль от укола.
- Присмотри за ним, папа, – попросил Джейсон, зная, что отвертеться от навязываемого сна не выйдет. – Присмотри за моим братом.
- Присмотрю, сынок.
Еще несколько минут после того, как Джейсон уснул, Брюс продолжал держать его в своих руках, тихонько раскачивая, чтобы окончательно успокоить. Вопреки множеству мнений, Уэйн был человеком со своими слабостями и своими болевыми точками. И во всем мире был единственный друг, который знал их все. Именно поэтому Альфред молча стоял за спиной, наблюдая за тем, как Брюс безуспешно пытается справиться с нахлынувшей волной отчаяния. Как пытается вновь натянуть маску отстраненности и терпит неудачу. И как сдается, сломавшись под грузом того, что навалилось на него в последнее время.
- Мастер Брюс?
- Я отнесу его в комнату, Альфред. Да, – глухо отозвался Уэйн. – Как Дик?
- Состояние стабилизировалось, – ответил дворецкий. – Если все будет хорошо…
- Все будет хорошо! – перебил Брюс.
- Через пару дней я начну выводить его из комы, – продолжил Пенниуорт.
- Хорошо, – Уэйн немного помолчал, а затем, подхватив Джейсона на руки, добавил. – Когда я вернусь, ты пойдешь отдыхать. Без возражений. Я сам присмотрю за Диком.
- Как вам будет угодно, – только и вздохнул Альфред, глядя в спину своему уходящему воспитаннику.
«Жаль, что вы не видите этого, мастер Ричард, – с горечью подумал дворецкий. – Вам бы понравилось. Вы так долго этого добивались. Так хотели, чтобы они наконец-то стали показывать друг другу то, что на самом деле чувствуют. Как жаль, что для этого вам пришлось пройти через все эти мучения».
- Возвращайтесь к нам, мастер Ричард, – склонившись над кроватью, прошептал Пенниуорт. – Возвращайтесь домой.
Когда Брюс вернулся, Альфред уже ушел.
Из звуков в комнате остался только писк приборов. Уэйн бросил взгляд на монитор и с некоторым облегчением выдохнул. Состояние Дика было тяжелым, но стабильным. В ближайшее время вряд ли потребуется вытаскивать его с того света.
Устало опустившись в кресло, Брюс посмотрел на изможденное лицо своего старшего воспитанника. Своего старшего сына. Он не замечал времени и, наверно, просидел так очень долго, прежде чем решился заговорить.