- Тодд! – Дик решился вновь попытаться заговорить, когда стало совсем невыносимо. – Я ничем тебе не мешаю?
- Ты называл меня так только один раз, когда злился, – припомнил Джейсон.
Говорить Дику о том, что слова Тима его задели, он не собирался. Он пытался разделить отношение к брату на «свое» и «чужое», но путался, закапывался в десятки, а может и сотни, «если».
Что, если Тим прав?
Что, если все, что он сегодня услышал, – бред обиженного ребенка?
Что, если Дик не сможет восстановиться?
К глотке подступал ком, который Тодд не в силах был вытолкнуть из себя. Он надеялся, что все эти идиотские и ненужные размышления – результат продолжительной бессонницы, и ждал ночи, чтобы принять оставленные Альфредом таблетки и провалиться в глубокий вязкий черный сон.
Джейсон был не готов разговаривать с Диком. Джейсон был не готов в этот день поддерживать его.
Он и себя-то поддержать не мог.
- Я называю тебя так всегда, когда хочу вцепиться тебе в глотку, – тихо отозвался Грейсон.
Его разрывали на куски обида, тайны, вина, ненависть к себе. Воспоминания.
Хуже всего, конечно, было с воспоминаниями. Ну, может, еще с болью, но к ней Дик каким-то образом умудрился привыкнуть. Но от воспоминаний было не отделаться, и он продолжал уничтожать себя, никак не в силах решить, стоит ли признаться во всем хоть кому-нибудь или похоронить все в себе.
А лучше бы и вместе с собой, как иногда казалось.
- Я не в настроении, – сухо отозвался Тодд, глядя в стену.
«Час. Еще час, и его займет Альфред. Он уснет, а следом и я», – мелькнула в голове спасительная мысль.
- Ты не в настроении с тех пор, как уладил свое дело, – Грейсон не собирался отставать.
- Я его не уладил.
- Расскажи, – попросил Дик, которому на самом деле от отстраненности брата хотелось лезть на стену.
- Ты не готов, – хмыкнул Джейсон, надеясь, что это прозвучало не слишком грубо или пренебрежительно.
- Джей, слушай, я только хочу помочь.
- Ты поможешь, когда выйдешь отсюда и на коленях извинишься перед Тимом и Дэмиеном, – это уже точно звучит грубо, может быть даже зло, но Тодду плевать. Он выдохся.
Не зная, что ответить, Грейсон молча наблюдал за тем, как Джейсон встает и, стараясь не смотреть в его сторону, уходит в ванную. Кажется, брат моет руки.
Когда Тодд возвращается, Дик больше не пытается завязать разговор. Он снова провалился во тьму, и невидяще рассматривает свои шрамы, пытаясь вспомнить, как резал себе руку и чувствовал ли он в тот момент хоть какую-нибудь дополнительную к той, что уже была, боль.
Молчанка продолжается даже после того, как приходит Альфред.
Капельницу поставить было до удивительного просто. Грейсону не до иглы в своем теле – он всерьез думает о том, чтобы попросить брата вывести его из комнаты и помочь перебраться к себе.
Закрыться и никого не подпускать к себе теперь кажется лучшим вариантом.
Попросить Дик не успел. Действие капельницы накрыло его раньше, и он отключился.
Впервые на этом выжженном поле Дик видит маленький кустик травы, по которому беспощадно топчется его залитый кровью двойник.
- Я устал от тебя, – бессильно выдохнул Грейсон, глядя на свое же лицо.
- От себя ты тоже устал, – парировал двойник, вытирая тяжелые перепачканные сажей ботинки об остатки травы. – Ты хорошо подумал?
- Он возненавидит меня.
- Он уже тебя ненавидит, – двойник идет куда-то в сторону, но Дик не следит за ним. – Иначе бы он не устроил того, что устроил сегодня. Он устал от тебя. И ты это прекрасно знаешь.
Кроме шагов теперь слышится сдавленное рычание и звуки борьбы.
- Пусти. Пусти меня, тварь!
- Тише, малыш, – обманчиво ласково прошептал двойник. Дик поднял голову. – Ты же сам сказал, что меня не существует.
- Грейсон! Помоги! – извиваясь, закричал Дэмиен, с безумной надеждой глядя в его сторону.
- Нет! Дэмиен! – Дик попытался подбежать, но внезапно почувствовал ошейник на своем горле и тяжелую цепь, прикрепленную к кольцу в земле. – Не смей его трогать!!!
- Да ладно, – двойник рассмеялся. – Он тебе все равно не нужен.
Дэмиен пытался вырваться, но сопротивление было жестко пресечено. Двойник схватил его за волосы и, ухмыляясь, перерезал горло.
Свежая кровь брызнула ему на лицо.
- Нет!!! – заорал Дик, пытаясь сорваться с цепи. – Нет!
Он задохнулся и упал, выгибаясь, и чувствуя невыносимую боль во всем теле.
– Нет!..
- Птичка!
- Не надо! – выдохнул Грейсон, вновь изгибаясь. Пытаясь не дать брату шевелиться, Джейсон обхватил его и посадил, прижимая к себе.
Дик барахтался в кошмаре и вновь не мог выбраться сам, а Тодду оставалось только проклинать себя за то, что он не смог пересилить раздражение и столкнул брата глубже в пропасть, из которой вроде бы должен был вытаскивать.
Вообще, Джейсон планировал принять снотворное и отрубиться. Но Дик спал слишком беспокойно, поэтому пришлось повременить. Как оказалось, не зря.
- Давай, Птичка, слушай меня, – шептал Тодд, одной рукой удерживая Грейсона, а другой пытаясь схватить его за палец, чтобы окончательно вырвать брата из кошмара. – Проснись, братик. Все хорошо. Давай же, проснись.
- Нет! – крикнул Дик все еще в полусне отталкивая Джейсона. – Не трогай их!
- Дикки, все в порядке, – Тодд не оставлял попыток разбудить Грейсона.
То, что Дик проснулся окончательно, Джейсон понял по чуть напрягшимся плечам брата и рваному дыханию сквозь сжатые зубы. Кошмар не собирался отпускать, проникая даже в реальность.
- Он убьет вас, – пробормотал Грейсон, пытаясь оттолкнуть Тодда и отползти, но терпя неудачу и безвольно обвисая. – Он всех вас убьет.
- Кто, – мягко спросил Джейсон, гладя брата по голове и надеясь таким образом успокоить.
- Я.
- Грейсон, ты совсем тронулся? Из тебя убийца как из меня кормящая мать.
- Я не могу бороться, Джей, – не слыша, продолжил Дик. – Я боюсь стать таким.
- Каким? – терпеливо поинтересовался Тодд. – Расскажи, Дик.
- Я вижу сны, – бороться с собой сейчас не было сил, и Грейсон сдался, рассказывая часть того, что разъедало его изнутри. – В них меня… двое. Я, и тот, кем я стану. Мерзкая озлобленная тварь, залитая кровью. Он убивает вас. Постоянно. Каждую ночь. Сначала только тебя, но теперь всех. Сегодня был Дэмиен. Джей, я не хочу быть таким.
- Перестань, – обнимая брата чуть крепче, проговорил Джейсон. – Ты никогда не станешь таким. Никогда. Это просто страх. Еще один из многих. В тебе есть тьма, Дикки, я всегда это знал. Но твоя тьма на цепи, под тоннами доброты и твоей… грейсоности. Не знаю, как это по-другому назвать.
- Убей меня, Джейсон.
- Сдурел?!
- Если я начну становиться тварью. Не дай мне стать монстром, – попросил Дик, одновременно пытаясь схватиться за брата.
- Я убью тебя прямо сейчас, если ты не перестанешь нести бред! – разозлился Тодд. – Тебе что, мало Тима и Дэмиена, так ты теперь хочешь, чтобы я на тебя злился?
- Ты итак злишься.
- Я? На тебя? – удивленно воскликнул Джейсон. – Я на младенцев не злюсь.
- Тогда…
- Потому что мне надо было подумать и разобраться, – перебил Тодд, зная вопрос заранее. – Прости. Надо было сказать сразу. А ты себя накрутил. Забудь и давай спать.
- Не делай так больше, – вздохнул Грейсон, все еще пытаясь успокоиться.
- Не буду. Ложись.
Дик промолчал, уже привычно полагаясь на брата и позволяя ему устраивать себя в постели. Заботливый Джейсон все равно не дал бы ему самому даже попытаться улечься. Считал, что Грейсон все еще слишком сильно изранен и не сможет найти правильного положения.
Засыпая, он еще успел подумать о том, что не стоило рассказывать о своих кошмарах. И радуясь, что брат не знает о том, что первый шаг, чтобы стать монстром из своих снов, Дик сделал.
Следующие несколько дней для Джейсона слились в один, за который он окончательно понял, что неприятности любят наваливаться скопом. Началось все со стука в дверь и фразы Брюса о том, что нужна срочная помощь. Оставлять Дика одного не хотелось, но сам Грейсон считал, что Тодда не стали бы звать без веской причины. И оказался прав.