- Почему, Дик? – прошептал Тодд. – Как ты докатился до такого?
- Мне было паршиво, – опустив голову, начал Грейсон. – Ты не разговаривал со мной почти весь день, и я закопался в себя. Потом мы поговорили немного не в том тоне. И когда Альфред принес лекарства, я спрятал успокоительное и немного обезболивающего. Не стал его принимать, а отложил «на потом». Утром я сделал то же самое. И когда ты ушел – принял все. Просто потому что был в отчаянии и не знал, как мне избавиться от страхов. Вечером мне повезло: Альфред ушел помыть руки, тебя не было, и я просто вытащил у него из сумки нужное.
- Господи, Дик, – Джейсон смотрел ему в глаза, пытаясь переварить услышанное. – Ты только послушай себя. Ты говоришь, как… как…
- Как наркоман? – хмыкнул Грейсон. – Я и есть наркоман. Так бывает, Джей, когда тебя три недели держат на игле.
- Захотелось повторить?
- Захотелось забыть, – ответил Дик. – Я не знаю, как объяснить. Та дрянь, что мне кололи… она словно разжигала боль. Через какое-то время я начал забывать, кто я такой. Начал забывать вас. Это отвратительное чувство, Джей, и иногда оно возвращается.
- Наркотик должен был сломать тебя, – пробормотал Тодд.
- Он и сломал, – с кивком отозвался Грейсон.
Они вновь ненадолго замолчали.
- Однажды этого станет мало, – наконец, заговорил Джейсон. – Тебе не будет хватать того, что дают таблетки. И потянет на что-то серьезнее. Конец все равно будет один – ты сядешь на иглу. А я…
- Я понимаю, – он попытался дотронуться до брата, но Тодд дернул плечом. – С ней было так?
- Дело не в ней, Дик. Хотя, кому я вру, и в ней тоже. Но я… я просто не могу потерять еще кого-то родного… так.
- Знаю, это ничего не значит, но я хочу извиниться, – безо всякой надежды проговорил Грейсон.
- Засунь свои извинения себе в задницу, – огрызнулся Джейсон. – Я не выдерживаю. Я устал, Дикки.
- Тогда выведи меня в мою комнату, – попросил Дик. – Так, чтобы никто не видел. Я клянусь тебе, я больше не притронусь к лекарствам сверх того, что дает Альфи. И ты можешь заходить ко мне, если захочешь. Ты очень много для меня сделал, и я смогу дальше справиться сам.
- Заткнись, – прошипел Тодд. – Я не верю тебе, Грейсон, и никуда не выпущу отсюда, пока не пойму, что ты в порядке, иначе ты опять на что-нибудь подсядешь. Черт, Дик, неужели нет другого способа все забыть?
- Ты не можешь быть постоянно рядом, Джей. Как только я остаюсь один, все в любом случае возвращается. А ты нужен другим.
- К черту других, – горько хмыкнул Джейсон.
- Они нуждаются в тебе! – запротестовал Грейсон.
- Похуй. Я не ты. Я не могу быть везде, где нужен. Я не справляюсь с такой работой. Давно надо было расставить приоритеты.
- Нет, Джей. Не смей.
- Захлопнись, Птичка, – приказал Джейсон, неожиданно обнимая его. – Ты в моей комнате, и мне решать. Я нужен тебе – значит, я все время буду с тобой. А потом ты восстановишь свои мозги, и я сдеру с тебя три шкуры за все, что я тут с тобой вытерпел.
- Честно, – согласился Дик, обнимая брата в ответ.
- Заткнись.
За дверью Альфред облегченно выдохнул. Он стоял там все то время, что братья разговаривали, надеясь, что ему не придется разнимать их или спасать одного из них от смерти.
К его огромному счастью, не пришлось.
Хотя стоит, конечно, применить к неудавшемуся наркоману жесткие воспитательные меры. Для профилактики.
Самым серьезным последствием выходки Дика оказалось то, что Альфред теперь с ним не разговаривал. И относился с повышенным подозрением. Не оставлял одного, проверил, все ли таблетки Грейсон проглотил, пробуравил взглядом. Учитывая, что Дик натворил – это было мягко.
Он чувствовал себя разбитым и опустошенным, повалявшимся в грязи и теперь пытавшимся залезть на белоснежное покрывало. Джейсон помогал справиться. Отгонял неприятные мысли. И смотрел с беспокойством и тревогой, словно не зная, к чему еще готовиться. Что еще можно ожидать от изломанного старшего брата, пытающегося себя угробить.
Они много разговаривали в этот день. В основном о мелочах, но иногда Тодд задавал вопросы, которые давно беспокоили его. На что-то Грейсон отвечал честно. Что-то запретил обсуждать. В чем-то врал.
Они вновь засиделись, и Джейсон, кажется, радовался тому, что капельница не смогла усыпить Дика, в отличие от самого Грейсона. Он бы с огромной радостью отключился, чтобы поскорее закончить этот мерзкий день, а утром проснуться немного чище. Поэтому, как только представилась возможность, Дик тихо привалился к боку брата и закрыл глаза, впервые с тех пор, как вернулся домой, наслаждаясь вязким сонным спокойствием. Тодд только рассеяно гладил его по голове и части спины, не касаясь там, где были раны (пусть даже уже и затянувшиеся). А Грейсон спрятал лицо, надеясь, что брат поверит и в эту ложь, и сочтет его спящим.
Сон все равно не шел, но Дику хотя бы удалось справиться с собственными мыслями.
Расслабленное состояние потревожил легкий стук, а затем и звук открывающейся двери. Грейсон понадеялся, что ничем себя не выдал и, изображая спящего, чуть недовольно завозился, пряча лицо еще сильнее.
- Ты чокнулся, Замена? – послышался немного рассерженный шепот Джейсона.
- Да ладно. Он все равно спит, – тихонько ответил Тим. – А ты все равно не расскажешь.
По чуть прогнувшемуся матрасу Дик понял, что младший брат присел на кровать с его стороны.
- С чего ты взял?
- Потому что ты заботишься о нем и бережешь, – голос подростка звучал немного насмешливо. – А ему не понравится, что кто-то его видел.
- Ты полюбоваться или по делу? – недовольно поинтересовался Тодд.
- И то, и другое, – отозвался Тим. Грейсон почувствовал неуверенную ладонь, чуть коснувшуюся плеча. – Он зарос.
- Да. Стой. Не трогай… да, там еще нельзя, – Дик едва сдержал улыбку, когда понял, что Джейсон отвел руку младшего брата, чтобы тот не коснулся «запретного» участка.
- Со спиной все очень плохо, да?
- С содранной кожей и отметиной все хуже, – Тодд тяжело вздохнул. – Альфред говорит, что на спине через несколько дней останутся только рубцы. Но Дику все равно больно. Я не знаю, почему.
- Может, ему не больно, а страшно? – предположил подросток, перебирая Грейсону волосы. – Ты сам говорил про галлюцинации.
- Он боится, что все, что происходит с ним сейчас – галлюцинация. А на самом деле он все еще на корабле.
- Ты справляешься? – с беспокойством спросил Тим.
- Пока что да. Сложнее всего его накормить.
- Он поэтому такой… хрупкий?
- Три недели, Тим, – напомнил Джейсон. – Я не представляю, как он выжил. Его точно морили голодом, а еще и избивали. Мучили. Черт. Давай тему сменим?
Братья замолчали, какое-то время просто ласково гладя Дика по голове, плечу и руке.
- Я вообще-то извиниться зашел, – наконец, проговорил Тим.
- Извиниться? – переспросил Тодд.
- Я не должен был пытаться вас поссорить, – ладонь подростка чуть дрогнула. – И чувствую себя из-за этого отвратительно. Вы сегодня сильно разругались?
- Мы не ругались.
- Джей, твое «заткнись» я ни с чем не спутаю, – Тим хмыкнул. – Ты наорал на него?
- Давай договоримся, Тим. И ты передашь мелкому, ладно? – попросил Джейсон. – Все ваши претензии к Дику вы выскажете Дику, когда он придет в себя. Не так, как Дэмиен, добивая еще больше. И не так, как ты, впутывая в свои обиды еще и меня. Сегодня я разгребал последствия. И это было не особо приятно.
- Грозный Джейсон, – усмехнулся младший брат. – Хорошо, что ты ему помогаешь. Именно ты.
- Ты бы справился лучше.
- Нет, – отозвался Тим. Дик догадывался, что в этот момент он опустил голову. – Я бы жалел его. Щадил. Все позволял. И не давал бы таких встрясок, как ты.
- Сказал парень, который врезал ему почти сразу же после комы, – Тодд хрипло выдохнул, сдерживая смех.