Голова наливается свинцом, как и всё тело. Мне по-прежнему холодно, но сейчас, когда сознание находится на грани между тьмой и красочными снами, это уже не важно. Я слышу окружающий меня мир словно через толщу воду, и расслабляюсь, поддаваясь телом вперёд. Подхожу к черте сновидений, где нет ночных кошмаров. Но прежде чем упасть в пропасть, чувствую, как меня бережно прижимают к чему-то твёрдому. Живому. И я поддаюсь на это тепло, удобно устраиваясь на слегка мягкой поверхности, и чувствую, что-то горячее на своём лице. Что-то крепко держит меня, не давая упасть. А тёплый поток больше смахивающий на дыхание, щекочет кожу. Тепло разливается по венам, и вместе с ним, я подаю в пропасть. Впервые за долгое время, засыпая спокойным крепким сном.
21.
Румыния встречает нас не самым приветливым образом. Небом, затянутым мрачными чёрно-серыми тучами, и чредой проливных дождей. Яркими вспышками молний и невыносимо сильными раскатами грозы и грома. Порой грохот был настолько сильным, что стёкла нашей машины начинали то ли трястись, то ли вибрировать, как бы отражая громыхания природы. И угнетая обстановку вокруг, делая её ещё более мрачной и жуткой. Буквально всё кричало о том, что нам здесь не рады. Что кошмар только начинается. Что здесь господствует тьма, а света нет. Что спасения не будет, и не будет надежды. Свобода и относительно спокойная жизнь остались позади. Сейчас начинается жестокая игра, победителем в которой будет только один. Закон и власть Дариана не оставят проигравшим и шанса. Их просто убьют, показывая, что слабакам, не место в этом мире.
С каждой минутой, с каждым часом, что мы ехали в сторону Королевского Дворца, внутри меня нарастала паника и что-то непонятное. Что-то тяжёлое и мрачное сдавливало мои лёгкие, мешая дышать. Мешая ясно думать. Страх прочерчивал своими когтями вдоль моей спины, заставляя кожу покрываться сотней тысяч мурашек. А зубы беспощадно терзали губы. Это страна пугала меня своей мрачностью. Однако я старалась не показывать свои истинные эмоции, старалась спрятать их за маской уверенности. Ведь сейчас, мне вновь предстояло играть роль. Вот только теперь, я официально жена Дэна, и мне предстоит стать его тенью. Стать той, кто пожертвует собой ради него. Кто будет так же, как и он, холоден, мрачен и безжалостен. И пока, я прекрасно играла свою роль.
Вот только… Мы так и не смогли поговорить. Когда я проснулась, то уже находилась на борту самолёта. А моя комната была заперта. Я оказалась в ловушке. И это пугало больше всего. Я хотела… Хотела поговорить. Расставить все точки над «I». На душе было как-то гадко и больно стоило только вспомнить нашу игру. Я сказала то, что думала, и Дэн ответил тем же. Но это не расстраивало меня. Нет. Скорее вызывало некую иронию и жалость. Я отчётливо понимала, что зависима от Дэна. Завишу полностью. Что я готова убить за него, готова сделать всё. Я понимаю это. Осознаю и больше не отрицаю. Но я не понимаю, тех чувств, что порой, яркими вспышками пронзают тьму внутри меня. А потом вновь гаснут. И всё это происходит рядом с Дэном. И я… Я не понимаю. Не понимаю себя. Нет, я знаю, уже точно, что схожу с ума. Привыкаю к аду, в которым обречена жить. Я уже потеряла себя. Утратила чувства, и позволила тьме поселиться внутри. Она всё также сильна. И голодна. Она питается эмоциями и чувствами окружающих меня людей, а я не спешу мешать ей. Нет сил. Я приношу тьме в груди жертвы, кладу их на алтарь и собственноручно вспарываю грудную клетку. Позволяя тьме и пустоте утолить жажду. Насытиться. Нет ничего, что могло бы победить их. Я жалкая и это факт. Слабая мышь, которая пытается создать иллюзию жизни. Хочется смеяться, вот только сил нет. Я становлюсь такой же, как люди Дэна. И не сопротивляюсь этому. Нет смысла. Во мне не осталось ничего от той Сары, которую привезли в клан несколько месяцев назад. Нет.
Но… Эта неопределённость между мной и Дэном. Она раздражает. Я так хочу всё выяснить, узнать и понять. Я не верю, что он мог измениться за столь короткий период. Не верю. Да, на людях он прекрасно играет свою роль любящего мужа, но когда нет посторонних глаз. Когда двери и окна закрыты на замок, а маски клоунов обнажают наши истинные лица, он ведёт себя странно. Иногда. Не всегда. И это пугает меня. Все эти его объятия, поцелуи, слова, прикосновения… Я могла бы списать всё на новый острый приступ, связанный с его психикой, но нет. Это не та причина. Потому что нет стимула для нового приступа. Нет. Тут что-то другое. Что-то, что я не в силах понять. Поэтому мне и нужен этот разговор, и я сделаю всё, чтобы он состоялся.