Внезапно вокруг кромешная тишина наступает. Словно меня ко дну морскому припечатало, где не единого звука не слышно. Словно в мёртвое пространство выкинуло, где нет ничего, лишь тьма и холод вокруг. Я оказываюсь изолированной от внешнего мира, оглушённая и потерянная. Я вижу, как шевелятся губы Дариана, но не слышу, ни единого звука. Резкая смены температуры заставляет меня вздрогнуть, и замереть, видя, что рядом с Дарином смерть стоит и руку свою костлявую на его плечо кладёт. Чёрные длинные ногти цепляются за белоснежную ткань рубашки мужчины, и сжимают её. Я слышу до жути знакомую колыбельную, что она обычно поёт, прежде чем дитя с собой забрать. Но не за мной она сегодня пришла. Нет. Она сегодня заберёт душу Дариана и утащит на самое дно, где демоны будут рвать его на куски. И на костях его танцевать. Сегодня я останусь живой. Но если я вижу её, то она ещё вернётся. Обязательно придёт за мной, вопрос лишь времени остаётся неизвестным. Она приходит всегда, когда пробивает отведённый час, оставляя после себя пустоту и горе.
Я не замечаю своих слёз, лишь смотрю на чёрный силуэт и не могу пошевелиться.
Когда оглушающая тишина пропадает, и всё на круги своя возвращается, я смаргиваю слёзы, и на пустое место рядом с Дарианом смотрю. Я не вижу её, но знаю что она всё ещё здесь. Всё ещё ждёт. Её колыбельная внутри меня отзывается, и тьму из своего дворца выманивает. Она мурлычет от удовольствия, словно встретила давнюю подругу. Я кусаю свои губы, чувствуя, тяжесть в груди и делаю глубокий вдох, ощущая, как он колкими ощущениями в рёбрах отдаётся.
– Так что ты скажешь? – говорит Дариан, заставляя меня перевести на него взгляд.
– Что? – шепчу я.
– Ты в себе?
– Нет.
– Не важно. Наша беседа подошла к концу, как и моё время. Я надеюсь, что ты сделаешь для меня то, что я попрошу.
– Зачем?
– Потому что я хочу, чтобы это сделала именно ты.
– Что именно?
– Подмешала мне лекарство, которое поможет мне заснуть навечно. Иными словами, в этом пузырьке, – мужчина достает из под стола маленький стеклянный пузырёк. – Смертельная доза яда, который убьёт меня в течение пяти минут.
– Ты… Ты хочешь чтобы я убила тебя?
– Да. Моё время пришло. Уже всё решено. Глошатый засвидетельствует смерть, а ты не
будешь причастна, всё будет выглядеть естественно.
– Почему… Почему я?
– Ты ведь хочешь чтобы я сдох?
– Я хочу этого больше всего на свете.
– Я даю тебе такую возможность.
– Это будет просто для тебя. Я хочу, чтобы ты подыхал в муках.
– Тогда, я с лёгкостью могу изменить своё решение. Выбирать тебе Сара. Хочешь, чтобы я сдох быстро, и моё решение осталось неизменным. Или чтобы я подыхал медленно, и чтобы Дэн изнывал от неизвестности и итогов всего?
Нет. Я не хочу, чтобы Дэн мучился. Не хочу. Я могу прекратить это… Могу. Мои руки уже запачканы кровью, а убив Дьявола, я себеперсональное место в аду приготовлю.
Встав на ноги, я стираю со щёк слёзы и подойдя к столу, выхватываю из рук Дариана пузырёк. Мужчина усмехается, и протягивает мне пустой бокал.
– Даже перед смертью, ты остаёшься мразью, – рычу я. Открыв пузырёк, я выливаю его содержимое в стакан Дариана, и тот выпивает его залпом. Я смаргиваю злые слёзы, и швырнув на стол пузырёк, отхожу на несколько шагов.
– Я рад, что меня убил ангел, который не потерял свои крылья, оказавшись в аду. Спасибо, дитя, – улыбается мужчина и откинувшись на спинку кресла, прикрывает глаза.
– Ты можешь идти, Сара. Всё будет хорошо, – улыбается Глошатый, и переводит взгляд на свои наручные часы. Я вижу, как Дариана начинает трясти, а из его носа кровь ручьём литься начинает. Я отворачиваюсь, и выхожу из кабинета, слыша отдалённый смех хозяйки мрака.
Я закрываю уши, чтобы не слышать это удушающую тишину, но тьма воет внутри, праздную победу над Дьяволом, и я не могу заткнуть её. Мне не жаль его. Мне не жаль, что я убила его. Но внутри так пусто, и мне холодно. Я дрожу, и в объятиях своего демона хочуоказаться, как можно быстрее. Чтобы тяжесть изгруди ушла, а мир вращаться перестал перед глазами. Остановившись подле дверей, я делаю глубокий вдох, и решаю, что лучше мне сейчас побыть одной. Без всех. Я хочу этого. Хочу покоя.
Открыв дверь, я выхожу из комнаты и встречаюсь с обеспокоенным взглядом Дэна, который тут же на враждебный сменяется, когда он видит мои слёзы.
– В чём дело, Крошка? – спрашивает он, подходя ко мне и беря моё лицо в свои руки.
– Тебя всю трясёт. Что он сказал? Что сделал?
Я не успеваю договорить, как тишину вокруг разрезает громкий протяжный вой сирены, больше смахивающий на звон колоколов. Дэн резко поднимает голову, хмурится, а я сбрасываю его руки и отхожу в сторону.