Когда я подхожу к входной двери, то замечаю, что охраны нет на месте. И это весьма странно. Я делаю глубокий вдох, чувствуянепонятное, тревожное чувство, что исходит изнутри. Тьма начинает бесновать, скребясь когтями и мою грудную клетку изнутри. Что-то не так. Открыв дверь, я захожу внутрь и хлопаю, чтобы развеять мрак вокруг. Когда свет резко загорается, я вздрагиваю, встречаясь с пристальным взглядом тёмно-зелёных омутов Дэна, что сидел на диване и, судя по всему, пил какой-то алкоголь.
– Где ты была? – спрашивает он, делая глоток из бокала и прищуриваясь.
– Мне нужно было побыть одной, – отвечаю я, заправляя волосы за уши, и чувствуя, как начинает пульсировать моя голова. Мне нужен отдых. Отдых длинною в вечность.
– Всё обдумала? – усмехается Дэн, и ставит на стеклянный столик пустой бокал.
– Можно и так сказать, – я пожимаю плечами. – Скажи… Ты уже знаешь, знаешь, что решил Дариан?
– Знаю, – вновь усмехается Дэн, и хлопает рукой по своему бедру. – Иди сюда, Крошка.
Я покорно усаживаюсь на его бёдра, и обнимаю.
– Ты скажешь мне?
– Нет.
Я хмурюсь.
– Почему? Всё плохо? Ричард стал Князем?
– Я не скажу тебе итог, лишь потому, что сейчас это больше не имеет значения. Ты сделала для меня самый большой подарок, который только могла сделать. Признаться честно, Крошка, я немного взбешён тем фактом, что Дариана убила ты, а не я, но это всё равно чертовски приятная новость, Сара. Спасибо.
– Почему ты благодаришь меня? Я сделала то, что должна была сделать. И я… Ябы не сделала этого, но он заставил меня и у меня… Просто не было выбора. Я не могла допустить того, чтобы он поменял своё решение.
– Ты молодец, Сара.
– Нет, – я всхлипываю. – Пускай Дариан был мразью и заслуживал смерти, но не я должна была убить его, Дэн. Я себя замарала в чужой крови уже по локти, я тону в ней. Я больше не знаю, как мне жить. Не знаю, что делать. Что будет ждать меня дальше. У таких, как я, никогда не бывает счастливого конца, Дэн. Я убийца, и бессмысленно отрицать это. Но мне так… Так тяжело внутри, и я не понимаю, почему плачу, почему мне так хреново. Блять. Я даже в зеркало не могу на себя смотреть. Я так устала. Я хочу покоя, – я облизываю губы, и слёзы со щёк стираю. – Я больше так не могу.
– Крошка, – Дэн вздыхает, и прижимает меня к себе. – Ты устала, это видно. Но сейчас, сейчас ты можешь выдохнуть. Всё закончилось, тебе больше не нужно будет играть. Не воспринимай смерть Дариана, как трагедию. Ты убила ужасного человека, ты освободила всех нас от его правления и давления.
Я всхлипываю, и, подняв голову, смотрю в глаза Дэна.
– Ты… Ты же не оставишь меня?
– Разве я посмею?
– Тогда скажи мне, Дэн. Что будет дальше? Что меня ждёт? Если ты хочешь убить меня, то прошу, сделай это сейчас и сделай это быстро.
– Крошка, я никогда не смогу убить тебя, помнишь? Однако, и удерживать тебя рядом с собой больше не вижу смысла. Ты сделала то, что должна была сделать, и я думаю, что твоё времянахождение рядом со мной дальше – бессмысленно. Да и сейчас обстановка вокруг будет не самой приятной для меня, а для тебя тем более.
– О чём ты говоришь? – я хмурюсь, чувствуя, как что-то внутри меня раскалывается на части и с глухим звуком разбивается о дно пропасти. Чёрный мраморный замок тьмы рушится по частям, а сама она истошно выть начинает, чувствуя, как когти обожаемого зверя исчезают из её рук. Как она теряет его. Я судорожно выдыхаю, сжимаю пальцы в кулак и дышать ровно стараюсь, чтобы унять колющее чувство в области сердца. Грудную клетку сковывает адское пламя, едкий дым которого лёгкие мои наполняет, и дышать не позволяет. Противное колющее чувство внутри зарождается, кровь травит и сознание мутит. Боль разрастается, в агонии бьётся, танцуя на моих органах, но я словно в оцепенении. Я не могу пошевелиться, лишь рот открывать и закрывать могу, понимая, к чему ведёт весь этот разговор.
Но как же….
Он же обещал мне….
Дэн больше ничего не говорит, лишь продолжает обнимать меня и смотреть в пустоту. Я смотрю на него, и не вижу ни одну эмоцию на его лице. Пустой взгляд, устремлённый в бездну. Словно он раздумывает о чём-то или что-то тревожит его. Но слова застревают в моей глотке, потому что слишком тяжело сейчас. Слишком жестоко и беспощадно. Реальность никогда не жалела меня, и сейчас, она меня лицом в сырую землю тыкает, напоминая где моё место.