– Пошевеливайся, – говорит он, и я срываюсь на бег в сторону лестницы, что на второй этаж дома ведёт.
Забежав в свою комнату, я включаю свет и подбегаю к шкафу. Достав из его недр переноску и сумку, я быстро собираю в неё необходимые вещи для Атто. А затем, осматриваюсь, пытаясь понять, где находиться животное. К счастью, Атто оказался в комнате, должно быть кто-то принёс его сюда. Он, вальяжно вытянувшись, мирно спал на моей кровати, казалось, что его не пугали ни рёв сирены за окном, ни шум, что поднялся в коридоре. Я слышала голоса и плач детей, которые, кажется, чертовски, напуганы творящимся вокруг безумием.
Подойдя к кровати, я улыбаюсь и поглаживаю животное, чувствуя, как влага собирается в уголках моих глаз. Я понимаю, что могу не вернуться обратно, и никогда больше не смогу взять Атто на руки, поиграть, погладить, прижать к груди и урчание его послушать. Я могу оставить его навсегда, но никогда не смогу забыть первого и самого драгоценного друга в своей жизни. Слёзы скатываются вниз по моим щекам, но я улыбаюсь, продолжая поглаживать Атто по густой шерсти. Я знаю, что о нём хорошо позаботятся, и надеюсь, что если меня не станет, он сможет быстро стереть мой образ из памяти и почувствует любовь и заботу, которой ему так не хватало в последнее время. Из меня вышла весьма хреновая хозяйка, но я счастлива, что Атто появился в моей жизни, и надеюсь, что отдала ему всё самое хорошее, что у меня было. И это моё прощание. Без обещания вернутся.
Всхлипнув, я беру Атто на руки и целую меж пушистых ушей, но сонное животное мало что понимает, и лишь обтирается головой об моё лицо. Я смеюсь, и иду в сторону переноски.
– Вот так, дружок, тебе предстоит небольшое путешествие, но на этот раз, я не смогу поехать с тобой. Но, – я вновь всхлипываю, утирая тыльной стороной ладони слёзы. – Ты должен будешь пообещать мне, что будешь хорошим мальчиком, и слушаться Джозефину, хорошо? Вы неплохо подружились с ней, и если я не вернусь, я уверена, что она станетотличной хозяйкой для тебя, когда подрастёт. Ты только не грызи мебель в доме, иначе Доминик отдаст тебя в приют, хотя…. Нет, он этого не сделал, потому что я видела, что играл с тобой буквально вчера.
Улыбнувшись, я вновь глажу Атто и закрываю переноску на замок. Животное как-то грустно смотрит на меня, словно понимает каждое моё слово, словно тоже плачет. Его глаза грустно опущены, а поза зажата. Вздохнув, я встаю и, взяв в руки переноску и сумку, выхожу из комнаты. Снизу доносятся многочисленные голоса, а сирена за окном начинает потихоньку утихать. Подойдя к лестнице, я вижу обеспокоенную Айви с малышкой на руках, подле неё стоят её маленькие сыновья, рядом с нимилишь две сумки и рюкзаки. Чуть подальше от Айви и детей, стоит Доминик, который застёгивает куртку на Джозефине, что утирает кулачком крупные капли слёз, что скатываются по её пухлым щёчкам. Дети напуганы. Это видно.
Я спускаюсь вниз.
– Сара, наконец-то, я думала, что ты испугалась, – слегка улыбается Айви, поправляя шапочку дочери. Малышка невероятна красива, как и мальчики, что робко смотрят на меня, крепко держась за края пальто Айви. Они невероятно сильно похожи на своих отцов.
– Почему ты не одета? Я же сказала тебе собраться ещё пятнадцать минут назад, – хмурится Доминик, встав на ноги и застёгивая своё пальто.
– Я не поеду, – отвечаю я. – Но у меня есть Атто. Он поедет с Вами.
Доминик удивлённо округляет глаза и замирает, смотря на меня так, словно у меня три головы выросло. Я слышу судорожный вздох со стороны Айви, и усмехаюсь, понимая, что они, наверняка, думают, что с ума сошла, раз в пекло готова броситься. Так и есть. Я давно спятила.
– Сара, не надо. Поехали с нами, – говорит Айви. Я оборачиваюсь, и, усмехнувшись, спрашиваю:
– Если бы твоим мужьям грозила смерть, то чтобы ты сделала?
– Я бы сделала всё, чтобы их защитить и смерть отпугнуть, – отвечает она, и горько улыбается, понимая, к чему я клоню.
– Я сделаю тоже самое ради Дэна. Поэтому, не останавливай, меня, Айви.
Она кивает, и возвращает своё внимание детям. Я вздыхаю, и вновь на Доминика смотрю, что с нечитаемым выражением лица стоит, и на меня смотрит. Во взгляде его блеск странный мелькает, и я нервно сглатываю.
– Пожалуйста, береги его, и не давайте слишком много еды, иначе он облениться, – говорю я, подходя к мужчине и ставя подле него переноску с Атто и сумку. -Станьте для него лучшими хозяевами, чем я.
– Сара, – хнычет Джозефина где-то сбоку, я смотрю на малышку, и что-то внутри меня умирает, когда я вижу хрустальныё слёзы этого невинного ангела.