— Нельзя винить всех, кроме себя, ты явно не видишь главного
— Уж поверьте, с моей колокольни виднее, кто тут главный
— Так тому и быть, — Михаил сложил руки на столе. — Мы дадим тебе это. Твоя жизнь изменится так, как если бы Алисия никогда не существовала в твоём мире.
Самаэль засмеялся низким, гортанным смехом.
— Но помни, Алекс, как и всё в жизни, у этого решения есть цена. Иногда, избавляясь от одного демона, ты открываешь двери другому.
Алекс кивнул. Он чувствовал, что путь назад уже закрыт.
Михаил поднял руку, его пальцы словно обрисовали что-то невидимое в воздухе. Всё вокруг замерло. Время остановилось, и бар погрузился в тишину. Только Алекс, Михаил и Самаэль оставались в движении.
— Всё готово, — сказал Михаил. — Теперь в прошлом ты снова сможешь сделать выбор какой посчитаешь нужным.
Бар исчез, и Алекс лучи света начали слепить его пока он не осознал, что сидит под лучами солнца в парке на скамейке. Его обдувал лёгкий ветер, пахло сладкой ватой и кукурузой, на заднем фоне веселились дети. Краем зрения он заметил фигуру, что двигалась по направлению к его скамейке. “Какая-то девушка” — подумал он.
— Удивительно тепло сегодня, не правда ли?
Его покоробило, а на душе начало неприятно скрести. Странно, вроде бы безобидный вопрос.
— Меня, кстати, Алисия зовут. А вас?
Бежать, бежать, без оглядки, несмотря ни на что не сворачивать со взятого курса, как бы больно бы сейчас ни было от всех этих чёртовых бабочек в животе. Как же хочется с ней познакомиться во второй раз. Узнать её снова. Вновь смешить её нелепым поведением, вновь позировать перед ней для ее набросков, вновь быть для неё хотя бы просто другом, который всегда выручит в беде.
— Простите, но мне нужно идти
Алекс выходил из парка в смешанных чувствах — он был чрезвычайно горд собой и чрезвычайно расстроен. За этой грустью он не заметил, как сгущаются вокруг него краски, как всё начинает отбрасывать странные тени, и как он переместился обратно в бар и подошёл к Самаэлю и Михаилу.
— Что ж, давай посмотрим, что же изменилось?
— Вашим путешествиям в измерениях не хватает объявления о конечной
— Поверь, когда будет конечная, то ты такое не пропустишь
— Я кажется знаю, что изменилось
Самаэль заговорчески переглянулся с Михаилом и остановил последнего почти начавшего говорить, погрозив указательным пальцем:
— Погоди, дай выговориться, быть может до чего-то дельного додумался малец
Михаил лишь махнул рукой:
— Чёрт с вами!
— Ты как никогда прав
— Я думаю, — начал Алекс, — что теперь, убрав Алисию из моей жизни, я забыл, нет точнее теперь я не просто забыл я теперь и не знаю, что такое любовь..
— Неужели кроме неё никого не было? Вот это ты верный пёс!
— Самаэль перестань перебивать, — вмешался Михаил
Алекс был озадачен. Он не ожидал, что его лишат такого значимого жизненного переживания. Он представлял, что это максимум коснётся его бытовых сфер жизни, но никак не души. За всю свою жизнь он еще ни разу не ощутил любви, да пусть и невзаимной, больше похожей на страсть и одержимость, но разве это не может быть формой любви? Он считал, что может. И теперь у него будто вынули кусок души, истоптали и выкинули на обочину.
Он ощущал, что не принадлежал сам себе, хотя изначально предполагалось, что он выиграл и может менять свою судьбу. Оказалось, что судьба меняла его стремительно и беспощадно. Его обуяла ярость.
— Вы меня обманули! Вы отнимаете, а не предлагаете, это всё фикция
— Опять люди любят винить всех, кроме себя. Алекс, это был твой выбор. И за каждый выбор приходится платить, нравится тебе это или нет, — сказал Михаил
Алекса можно было презентовать вместо тряпки быку для корриды. Его вены на шее вздулись, ноздри жадно вдыхали воздух, будто боялись, что его отнимут.
— Ну-ну, юноша, ты сейчас взорвёшься! Подостынь и возьми ответственность в конце-то концов, — Самаэль лукаво смотрел на Алекса
— Вы говорили, что моя жизнь поменяется, это предполагает изменения в лучшую сторону!
— А ты забавный. Мы говорили, что твоя жизнь поменяется, но характер изменений предугадать не можем, так как не умеем оценивать, это же людская прерогатива, — парировал Самаэль
— Характер изменений не могли, а сами изменения знали?, - Алекс не успокаивался
— Откуда? Никто из нас не бог, к счастью, - влез Михаил
— К сожалению, Михаил, к сожалению, - ответил Самаэль
— Никогда не быть одержимым всё же неплохо, Алекс. Не будь таким чёртовым эгоистом. Ты в конце концов теперь не убил человека. Это ли не выход?
Алекса пробрал стыд или что-то крайне похожее на это чувство, так как он давно не ощущал стеснения за собственные мысли и слова. Всепоглощающая неловкость нарастала как снежный ком и заставляла его сокрушаться — какого чёрта он позволил себе быть таким слабаком, ведь у него ещё впереди вся жизнь, в которой он сможет встретить и настоящую любовь и не эту компульсивную жвачку, что он считал чувствами. Его вдруг озарило.