Михарь проводил гостей до стола, поставил три деревянные кружки, добавил к ним плошки с варёной картошкой и мясом. Перед тем как сесть, пастырь дополнил застолье внушительным глиняным сосудом. Гуров сразу же понял, что внутри. Михарь откупорил корчагу и подтвердил его догадки. В ноздри ударил резкий запах, непохожий на аромат браги. Местные гнали напитки и покрепче.
— Ну, Антон, давай выпьем за твоё спасение, — предложил Михарь, разливая напиток по кружкам.
— Да я бы рад, — на ходу Антон придумывал, как бы уберечь себя от сомнительного пойла. — Я ведь ни разу не пил. Нельзя. У меня печень больная с рождения, если выпью, то всё — смерть.
По хате прокатились негодующие возгласы Митро. Мужик недовольно ударил кулаком по столу так, что посуда подпрыгнула. Недвижимой осталась лишь огромная корчага.
Враньё угрожало провалом, поэтому Антон решил надавить на святое.
— Да я бы с удовольствием. Родители говорили, что у меня с рождения эта болезнь, потому что пути богов неисповедимы. Нужно смириться и принять всё так, как есть. Нельзя мне пьянеть, — навешивал Гуров.
На самом деле ещё в первый день после пробуждения на дирижабле Антон хотел выпить чего-нибудь крепкого, но в деревне с голым задом посреди чуждого мира пить было опасно.
— А что, у твоих родичей тоже есть боги? — спросил Михарь и отставил кружку в сторону, Митро после слов о богах немного успокоился.
— Трое, зовут их иначе, но на самом деле одно и тоже. Я верю, что боги одни для всех, просто по каким-то причинам им нужно, чтобы каждый народ молился по-разному и называл разные имена.
— Я называю это святотатством, — пробасил Митро и залпом выпил кружку пойла. — Вера должна быть одна!
— Ну ладно-ладно, — успокаивающе сказал пастырь, похлопав Митро по плечу. — Антон, вот скажи, чего умеешь?
— А что нужно? Вы спрашивайте.
— Охотиться умеешь? Из лука стрелять?
— Умею, — честно ответил Гуров.
— За скотиной ухаживать и в огороде работать?
— Умею.
— А дом построить?
— Тоже могу.
— Рукастый, — ухмыльнулся Михарь. — Так может, ты у нас останешься? Жену тебе найдём. Мы тебя не держим, конечно, понимаем, что есть у тебя дом, но ты посмотри какие у нас красавицы.
— Заманчиво, — соврал Антон, оставаться здесь он не собирался, да и красавиц на улицах не видел.
— Я хочу, чтобы в знак благодарности за спасение ты стал нашим родичем и прошёл ритуал родства.
— Что за ритуал? — спросил Гуров и схватился за варёную картошку.
— Несложный. Сначала окропляешь себя священной водой, а потом идёшь по лесной тропе ночью.
— А в лесу что?
— В лесу хозяйка. Яга. Она сильнейшая среди всех пастырей наших богов. Ты должен её увидеть собственными глазами, чтобы породниться с нами, разделить нашу тайну. Без её одобрения не стать нам родичами.
Антон чуть не подавился картошкой. Он старался вести себя так, будто ничего странного не происходило и притворялся дураком. Но после упоминания Яги Гуров не сдержался.
— Дайте угадаю, а живёт она в избушке на курьих ножках?
— А ты откуда знаешь? — глаза Михаря округлились.
— Вот те раз! — воскликнул Митро. — Это, вообще-то, наш секрет.
Антон хотел покрутить у виска и припомнить неотёсанным мужикам все русские народные сказки, рассказать про тридевятое царство и волшебный клубок, но вовремя прикусил язык. И в его годы фольклор умирал, видимо, умер окончательно, если уж даже в такой глухомани некому его хранить. Времени подумать, откуда появилась Яга, не было. Нужно было выкручиваться и уворачиваться от неудобных вопросов.
— Ну так у нас тоже хозяйка леса есть, — сказал Гуров, пережёвывая кусок мяса. — Слушайте, есть ведь и другие способы благодарности.
Митро положил руку на плечо Гурова и нахмурил брови.
— Я же тебе жизнь спас, мы тебя просим о мелочи, а ты вот так.
— Тише-тише Митро, — в очередной раз успокоил пастырь мужика. — Не дурак он, вижу. Он же давно смекнул, что нам от него нужно, раз он и про хозяйку знает, и про богов слыхал. Значит, у них там и жертвоприношение такое же, как и у нас.
Гуров молча отодвинул плошку с едой, вытер руки о штаны и, опустив глаза, задумался о том, как выйти из-за стола быстро и без ущерба для себя.
— Ты не вздумай рыпаться, — с неожиданной грубостью сказал Митро. — У меня рука крепкая, не согласишься добровольно, так я тебя сам в лес оттащу, утопец.
— А вот зря вы мне угрожаете. Я-то думал, порядочный человек меня спас. Выловил меня, чтобы в жертву принести? — Гуров покачал головой.