Прикосновение было твердым, уверенным, наверное, направленным на то, чтобы поддержать меня и успокоить.
- И что теперь?.. – прошептала я тихим, абсолютно неживым голосом.
- Ничего, - голос Элли дрогнул еще раз. – ФБР проводило спасательную операцию все это время, она… - еще один судорожный выдох. Рука Гарри еще крепче сжала мое плечо. – Операция провалилась.
У меня пересохло во рту. Мир кружился. Мир не хотел останавливаться.
- Что это значит? – меня трясло. По-моему, я начала плакать. – Гарри?..
Я перевела взгляд на своего телохранителя и увидела, что он смотрел в другую сторону. Он не хотел встречаться со мной взглядом.
- Преступники испугались и сбежали, - Элли теперь тоже на меня не смотрела. Мне хотелось, чтобы хоть кто-нибудь встретился со мной взглядом и сказал, что это все – глупая шутка. Страшный сон. Я не нахожусь здесь, я смотрю сериал. Эта история никак со мной не связана. – Чтобы обрезать все пути к себе, они… - она сглотнула. – Твои родители погибли.
Я резко втянула в себя воздух.
Я знала, что история шла к этому с самого первого предложения. Возможно, я знала это еще тогда, когда мне не разрешили идти на семинар. Знала, но только подсознательно. И заставляла эти мысли не лезть в мою голову.
Теперь это было сказано вслух. Теперь от этого никуда не деться.
Мои ноги подкосились, и Гарри тут же подхватил меня на руки. Я плакала, тихо, сильно, захлебываясь слезами. Я словно перестала видеть – вокруг была тьма, мир разрушился, перестал крутиться, все пошло совсем не так, как мне обещали.
Мне говорили, что эта операция закончится. Что я вернусь к родителям в Америку. Мне врали.
Я точно знала, что Гарри прижимал меня к себе, гладил по голове и по спине, пытаясь хоть как-то успокоить, хотя это было невозможно. Никто ничего не говорил.
Потому что слов не было.
========== Chapter twenty-three ==========
Комментарий к Chapter twenty-three
ЭТО С Л У Ч И Л О С Ь!!!!
Добби свободен!!
Во всяком случае, от пар Добби свободен до сентября :’)
Поздравьте меня! Последняя сессия бакалавриата закрыта, впереди - один гос и защита диплома. Можно сказать, осталась меньшая часть пути)
По этому случаю меня посетило вдохновение, вернулось желание жить, и я написала главу! УРА!!!
P.S.: надеюсь, следующая не заставит себя ждать
P.P.S.: котики, надеюсь, вы все здоровы и сидите дома. Скоро все наладится!
Люблю всех ххх
Дни одновременно тянулись невыносимо медленно и проносились с ошеломляющей скоростью мимо меня. А я все так же существовала в своей комнате, не зная, зачем и почему.
Каждое утро к нам приходила Элли, и они с Гарри что-то напряженно обсуждали – сидели у него в комнате и тихо разговаривали, уставившись в телефоны, ноутбуки и любые другие гаджеты. Наверное, меня бы даже взяли в разговор, если бы я пыталась принять участие.
Из комнаты я выходила, чтобы выпить воды или сходить в туалет. Стайлс каждый раз одаривал меня взглядом, полным жалости (да пошел он к черту со своей жалостью, он понятия не имел, как паршиво я себя чувствовала), но заговорить не пытался.
Может, оно и к лучшему.
Мне кусок в горло не лез, и Гарри его туда засунуть не пытался, потому что понимал – у каждого свой способ горевать.
Все вокруг перестало существовать. Ну, конечно, оно никуда не исчезало. Мир двигался все так же, с той же скоростью (хоть и казалось все каким-то другим), но у меня не было ни сил, ни желания двигаться вместе с ним. Я осталась на том моменте, когда мне сказали, что родители погибли. В ту секунду меня поставили на паузу, и никто не торопился меня с нее снимать.
Прошла уже неделя. Неделя как моих родителей больше не было на этой планете. Раньше меня согревала мысль, что они где-то там, дома, в Америке работают, скучают по мне.
Теперь они там не были. Они были… негде.
По мне никто не скучал и не ждал домой. У меня никого не было.
За это время я поняла, насколько ужасными были слова «никто» и «никогда». За этими буквами стояла такая бесконечная тоска, одиночество и тьма, что их было страшно говорить.
Зачем такие слова нужны в языке? От них ведь физически больно.
Мне звонил Лиам. На следующий день после их гибели. Говорил, как ему жаль, как они сделали все, что могли, и как мои родители погибли настоящими героями. Они меня очень любили, и я могла ими гордиться.
Всю эту речь я сидела, прижав мобильник к уху, и смотрела пустым взглядом в стену. В тот день я уже выплакала дневную норму слез, положенную человеку, так что на разговор с мистером Пейном у меня уже ничего не осталось.
- Я могу приехать на похороны? – тихо спросила я тогда. – Я хочу попрощаться.
- Винни… - он выдержал очень долгую паузу, которая говорила больше, чем слова. – Нет, к сожалению, нет. Сейчас важно, чтобы ты оставалась там, где ты есть. Для твоей и нашей безопасности.
Я даже не стала отвечать. Я просто повесила трубку.
На занятия я больше не ходила. Элли сказала, что это слишком опасно, потому что они точно не знали, была ли за мной слежка. Им нужно было сначала удостовериться в том, что мне никто не угрожал.
Все было опасно. Сидеть дома опасно. Ходить на пары опасно. Ехать в Америку опасно. Оставаться в Британии опасно.
А что не опасно?
Мне было уже все равно – я и так не собиралась ходить на пары. Мне не хотелось учиться. Кому вообще нужна профессия? В мире есть куда более важные вещи и проблемы, чем чертова работа.
Элли постоянно пыталась поговорить со мной или хотя бы покормить – я настолько ушла в себя, что, кажется, быстро скинула несколько килограммов, которые еще совсем недавно казались мне лишними. Какая же я была идиотка.
В тот день я все так же лежала в своей кровати и абсолютно ничего не делала, когда в дверь моей комнаты постучались.
Я знала, что в квартире снова была Элли – я слышала, как она звонила в дверь, и как Гарри с ней разговаривал в кухне, пока готовился кофе.
Мне надо было сказать «заходите», но разговаривать не хотелось, так что я просто молча перевернулась на другой бок. Дверь открылась (кажется, в какой-то момент я перестала запираться), в комнату зашли Элли и Гарри.
- Винни? – окликнула меня Элли. – Винни, нам нужно поговорить.
Я вздохнула и села.
Я была уверена, что выглядела просто ужасно, но мне, повторюсь, было все равно. Но мне все равно было противно видеть жалость в глазах моих телохранителей.
- Да? – хрипло спросила я.
- Я знаю, что ты хочешь, чтобы тебя оставили в покое, - Элли села на кровать рядом со мной и осторожно положила свою руку на мою. Стайлс стоял, прислонившись к дверному косяку, и пристально меня разглядывал.
- Хочу, - кивнула я. Я знала, что вела себя неправильно и невежливо, но остановить себя не могла.
- Да, - кивнула Элли еще раз. – Но нам нужно поговорить.
Я рассматривала свои руки, потому что не хотела видеть то, как меня жалели, считали маленькой депрессивной девчонкой, которая никак не могла себя взять в руки.
Которой я и в самом деле была.
- Тебе больше нет смысла оставаться в Лондоне, - продолжила девушка. – Нам нужно вернуть тебя домой.
Я печально усмехнулась.
Понятие «дом» потеряло весь смысл.
- Мы не можем вывезти тебя из Лодона, потому что за аэропортами наверняка следят, - продолжила девушка. – Нам пришлось составить план.
- План? – переспросила я.
- Мы забронировали билеты на твое и мое имя во всех аэропортах Лондона, - влез в разговор Гарри. – А еще в Кардиффе и Белфасте.
- О, - только и смогла протянуть я.
- Но полетите вы из Дублина, - продолжила Элли. – Куда поедете на машине. Вам придется останавливаться несколько раз в домах и квартирах доверенных людей.
План звучал сложно, и мне совсем не хотелось принимать в нем участие. Потому что это значило постоянное включение в жизнь, необходимость общения со Стайлсом и нахождение с ним наедине в машине на протяжении длинных отрезков времени.