― Я не могу… Позже поговорим.
И вылетела из кабинета, не дав ему и слова сказать, со всей дури оттолкнув дверь от себя и шарахнув ею на весь особняк. Я была сплошной эмоцией ― комком невысказанных слов и неосуществившихся желаний. Меня душили слезы, скручивала злость, разбирал истеричный смех. Но всё это я позволила, лишь вбежав в комнату и рухнув на кровать. И пускай меня снимают камеры! Пусть охранники видят моё унижение. Я доведена до того предела, когда уже ничего не стыдно.
Ко мне никто не заходил в тот вечер. Я бы и не вышла. Для меня неожиданно обесценилось всё из прошлой жизни. Обнуление всех счетов. Остался лишь долг перед государством и Императрицей.
И всё же точку надо было поставить. Надо было решиться на разговор с Терри-Стивеном.
Раздался стук в дверь. Знакомые три удара. Это был Джек.
― Входи.
Дверь открылась, и молодой человек робко вошел. Секунды три мы молча смотрели друг другу в глаза.
― Что?
― Ничего, ― он слегка пожал плечами, но продолжал всё так же пристально смотреть. ― На завтрак надо идти. Фокс зовет. Ты вчера меня чуть с лестницы не скинула, когда вылетела из его кабинета. Что вчера произошло?
Я вспомнила, что, действительно, пробегала мимо него и почти снесла плечом, чтобы он не закрывал путь.
Я тяжело, как старуха, вздохнула, садясь на край кровати из положения лежа.
― Ты был прав. Мы очень изменились. Представляешь, Теренс ― это Стивен, тот неприятный тип, который клеился к Иннес и пронюхивал про мои дневники по заданию Фокса.
Я горько усмехнулась иронии судьбы. Тот, о ком я мечтала и сгорала, был так близко, читал мои тексты о себе и даже не дал намека. Вел себя, как чужой. Разлюбил за эти годы, а я ― дура, наивная и мечтательная. Нет! Мне надо поговорить. Хотя бы узнать, что произошло с ним, почему даже не обрадовался, даже не обнял. Возможно, поняв его, будет легче.
― И чего? ― Джек снова напомнил о своем присутствии в комнате. Его вопрос слегка озадачил.
― Ничего. Просто… ― Но волна гнева тут же поднялась во мне. ― Просто я столько думала о нем, мечтала, вспоминала, горевала! Ты представляешь, сколько лет я оплакивала его и себя? Я же думала, что он мертв! Я любила его, черт подери!
Последнее я хрипела от усилий, чтобы не заорать.
― Это война, Джесс. Мы там сгорали, как искры. Мы пытались выжить.
― Думаешь, мы действительно настолько поменялись? Да! Внешне мы другие. Но душа-то та же…
Последнее я скорее проскулила. Как попрошайки просят на хлеб, я выпрашивала надежду. Но Джек, почему-то с извиняющейся улыбкой и жалостным взглядом, пожал плечами.
Да. Глупо просить ответа у такого же смертного, как и я.
― Что делать мне? Мне уже неинтересно воевать. Честно, мне уже насрать на Императрицу и ту жизнь. Меня уже ничто не держит. Мне дали здесь шанс нормально жить, так вот, я хочу им воспользоваться.
Джек теперь стоял с серьезным и обеспокоенным видом.
― Иди на завтрак.
У меня внезапно побежали мурашки от того, как изменился его голос. Я тут же решила, что не стоит узнавать, что произошло с ним, что задела своим восклицанием. Поэтому быстро надела кроссовки и молча пошла на завтрак.
Джек тенью последовал за мной. Он снова превратился в моего охранника, в Капюшона.
― Не сюда, ― он остановил меня у лестницы в столовую и кивком показал на кабинет Фокса.
Твою мать! Снова! Они от меня не отстанут.
Я стояла напротив двери, той самой, которую вчера со злости чуть не выломала, и боролась с собой: казалось, что я войду, а там всё будет, как и прошлым вечером. Камин, ковер, панели, запах сладостей, две пары глаз ― Фокса и Стивена.
Я обошла Джека и зашла в кабинет под его тяжелым взглядом.
Нет. Там было утро. Там было солнце, которое снова мягко стелилось на столы, пол, сверкало на всех отражающих поверхностях, сплетаясь с узорами. Восток во всей красе. На столе меня ждал завтрак и турка с кофе.
― Доброе утро.
Фокс, стоявший у окна и разговаривавший по телефону, обернулся и с кем-то попрощался.