— Эмили, теперь ты в безопасности.
В безопасности? Я больше никогда не буду в безопасности. Я знала, что больше никогда не буду той девчонкой, которая ходила на подпольные бои и просила Скульпта научить ее драться. Я не знала, кем стану, как оправлюсь после этого, где я буду, когда выберусь отсюда.
Единственное, что я знала наверняка — я никогда этого не забуду.
2 года спустя
Гравий захрустел под колесами мотоцикла, когда он выехал на подъездную дорожку.
Ко мне на ферму редко кто заезжал, кроме Дека на его черной «Ауди» с тонированными стеклами. Обычно он подъезжал так тихо, что я редко это замечала. Вообще-то, машина напоминала мне самого Дека — загадочная, опасная, с тихим спокойствием, от которого пробуждался каждый нерв в теле. Дек купил ее, чтобы навещать меня с тех пор, как Мэтт привез меня из Мексики. Джорджи сказала, это в его стиле, и что я была в безопасности, будто в коконе. Ну, кокон мог быть той еще занозой в заднице, и Джорджи полностью смирилась с гиперопекой Дека, с того времени как его, вероятно, уволили из ООП2. Он основал свое собственное дело — компанию «Неуправляемый Бунт». И недавно я узнала, что «Бунт» был позывным брата Джорджи.
Когда я вернулась, Дек мне очень помог. Он общался с полицией и ФБР во время расследования, был со мной, когда пришлось рассказать всю историю. Хотя некоторые детали были опущены — например, личность Скульпта. Я никогда не упоминала о нем; что касается Дека, полагаю, он тоже. Скульпт вытащил меня оттуда.
Дек, будучи бывшим военным, часто сотрудничал с правоохранительными органами и имел несколько «друзей», которые помогли, когда я больше не могла говорить об этом. Он сдерживал напор и разбирался со всеми вопросами и деталями. Временами, я даже не могла повторить то, что он сказал, пребывая в оцепенении.
Поглаживая Хаос, по гладкой белой шее, я чувствовала, как под ее кожей вздуваются вены. По ее телу пробежала волна дрожи. Подгоняя, я заставила ее идти. Лошади были добычей, и когда они пугались — они бежали.
К нам приближался рев мотоцикла.
Хаос повела ушами и ее мышцы натянулись струной.
Я уселась покрепче в седле, но осталась спокойной. Хомут крепко обхватывал пугливую лошадь, будто ягуар, вцепившийся в спину.
— Хорошая девочка, Хаос. — Я развернула ее в ту сторону, откуда слышался рев двигателя. Байк остановился у развилки подъездной дорожки, одна вела к дому, вторая — к амбару. Повернул и поехал прямо к амбару.
— Черт.
Хаос вдохнула, чтобы издать громкий фыркающий звук.
Я вынула ноги из стремян, чтобы спрыгнуть, и в это время байк нарушителя заглох.
Хаос вздрогнула.
— Черт. — Я вцепилась пальцами в гриву, лошадь встала на дыбы. Моя поясница жестко ударилась о спинку кожаного седла, когда она опустилась на все четыре ноги. Она пустилась галопом по кругу, лягаясь задними ногами, что выбивало меня из равновесия.
Хаос резко остановилась, ее ноздри раздувались.
И это случилось.
Байк остановился перед амбаром, пыль и гравий взмыли в воздух, ударяясь об алюминиевую стену с громким звуком, словно запускают фейерверки. Уши Хаос двинулись назад, спина выгнулась и обе задние ноги взмыли вверх, когда она заржала.
Перелетев через ее голову, я приземлилась на задницу.
— Уфффф!..
Упав на спину, я лежала в грязи и слышала, как Хаос носится по кругу, поднимая пыль. Я расстегнула ремешок под подбородком, сняла шлем и уставилась на зловещие тучи.
— Какого черта?
Звякнули ворота.
Шаги.
Я все еще лежала и думала, какая боль мне предстоит. Месяцами я завоевывала доверие Хаос, а это отшвырнуло меня назад на недели, если не на месяцы. Шесть других травмированных, но спасенных лошадей, которые приехали вместе с Хаос с бойни, уже были восстановлены. Я помогла им вернуть свое достоинство и уверенность, но Хаос давалась гораздо сложнее. Он была альфа-кобылой, давление сделало бы ее непокорной — а это последнее, чего я хотела.
Я планировала следующие несколько лет помогать клиентам с «проблемными» лошадьми, по факту скорее проблемным клиентам, которые не понимают своих лошадей, и заниматься перепродажей лошадей, с которыми жестоко обращались, в хорошие руки — тогда я могла бы купить свою собственную ферму. Мне нравилось жить здесь с Кэт, но я хотела свой собственный дом. Думаю, мне это было нужно. Я слишком долго сидела на шее у Мэтта и Кэт, поэтому хотела сделать карьеру и обеспечивать сама себя.
Шаги за моей спиной стихли.
Я увидела ботинки. Черные, кожаные, с ремешком на щиколотке — мотоциклетные, которые были частично скрыты выцветшими джинсами на подтянутых мускулистых ногах.