В баре повисла тишина. Марк понурил взгляд, думая, что сказал лишнего.
— Я хотел подмешать в шприц не снотворное, а чистый аконит.
Они переглянулись с Андрой. Напряжённо и взволнованно.
— Но не сделал этого. Смерть — слишком простое наказание для него, — руки на горлышке бутылки сжались, и только сейчас Кенна заметила кольцо на его пальце.
Больше никто не заговорил, хотя тем для обсуждения было с лихвой. Усталость налипала на кожу и глаза, требуя немедленного повиновения. Кенна бы поддалась ей, если бы не тени, что снова скреблись по стенам вокруг, выплывая из темноты. Сознание болезненно корчилось от спазмов воспоминаний, долбящих по вискам неприятными кадрами. Кровь, белые трупы волков и провалившаяся в ад крыша особняка.
— Ты в порядке? — поинтересовался Андра, заметив, насколько неестественно замерла девушка. Кенна вздрогнула, поморгала и оглянулась. Теней не было, но гул всё ещё шевелился в сердце.
— Да, всё нормально, я, пожалуй, пойду, — она неторопливо поднялась, взяв недопитое пиво с собой.
— А ты знаешь, куда идти? — Марк поднялся следом за ней, ловя на её лице лёгкую потерянность после его слов. Она помедлила, после чего помотала головой.
— Вот, тогда пойдём, покажу. Ты с нами?
Он глянул на Андру, подобрав с дивана свою куртку и перекинув её за плечо, держа одним лишь пальцем за петельку. Волк посмотрел на него, потом на Кенну. Хмель никак не прогладывался в его внешнем виде, зато напряжение в мышцах заметно улетучилось.
— Я, пожалуй, немного ещё посижу, так что доброй ночи, — он улыбнулся краешками губ, вновь отпив из горла.
— Тогда идём, — Марк махнул в сторону лестницы, и они с Кенной удалились. Кажется, что рана уже не так сильно беспокоила Волка, что заставило отпустить ещё один тревожащий фактор.
Марк провёл её в комнату, открыв дверь и впустив Кенну первой. Эта отличалась от той, в которой она провела несколько бессонных ночей. Спальня была в разы больше и казалась ярче из-за тёплых бежевых обоев и светлой мебели. Пахло здесь отнюдь не древесиной, а чем-то тёплым, как пахло у неё в особняке. Дома имеют необъяснимый собственный запах, неподдающиеся никаким сравнениям. Лишь отдалённо можно сказать, что в этой спальне пахло чем-то сдобным, но едва ли так было на самом деле.
Над кроватью висели рисунки животных, рядом была прибита ваза с сухоцветами в ней. Кенна прошлась по комнате, проведя по мягкому тюлю у окна рукой. Шкаф был приоткрыт, и в этой небольшой щели можно было увидеть разнообразие нарядов. Кенна с любопытством в лазоревых глазах открыла дверь шире и замерла. Руки обхватили ручки, заставляя убранство скрыться с глаз. Девушка подняла глаза, полные сожаления, на Марка, сидящего на треногой табуретке у входа. Его лицо выглядело теперь печальным.
— Это комната Кассии, — прошептала она как можно тише, боясь провоцировать болезненные воспоминания у юноши. Он ведь, скорее всего являясь другом Витольда, хорошо знал его сестру.
— Да, её, — грустно подтвердил Марк, растеряв приподнятое настроение. — Вито здесь ничего не менял после её переезда.
— И я буду жить здесь? Я не хочу. Так ведь неправильно, — она поджала губы, оглядывая каждый элемент интерьера бывшей хозяйки.
— Витольд сам отдал её тебе. Думаю, если ты поменяешь тут со временем обстановку, ему будет легче. Жить там, где каждый угол — напоминание о болезненном прошлом, — самое ужасное, — он поднялся, протягивая руку к Кенне. Жест, сказавший больше, чем слова. Она подошла, прильнув к его груди и ощущая, как Марк обнимает её в ответ.
— Не переживай ни о чём. Теперь ты не одна и можешь доверять нам, — говорил ей Марк на ухо, одновременно поглаживая по спине. Кенна хотела ему что-то ответить, но не стала, только обняла юношу крепче прежде, чем отпустить его.
— Спасибо за всё. Доброй ночи, Марк, — Кенна улыбнулась, и Марк поспешил оставить её в заслуженном покое.
Стало тихо. Опять. Тишина стала её подругой, сопровождающей её везде. Но теперь ей не было тревожно и страшно из-за своей спутницы. Сердце успокоилось, осталось лишь терпкое послевкусие недавних событий. Сон снова вернулся, и Кенна решила не медлить. Она взглянула на шкаф, но открыть и найти ночную сорочку не решилась. Её совершенно не привлекала идея надеть чужую одежду, тем более принадлежавшую покойнице. Поэтому девушка легла, не переодевшись, накрывшись одеялом и упав лицом в пуховую подушку.
Сон заставлял смыкать веки, но уснуть не получалось. Она лежала в мягкой постели, после горячей ванны и вкусного ягодного чая — но это всё ещё был не её дом. Всё внутри сжалось в крошечный комок. Всё в один миг обернулось против неё, и как с этим бороться она не понимала. Под тяжестью этих мыслей царство морфея радушно приняло долгожданную гостью в свои чертоги.
Вокруг похолодело. Настолько, что одеяло перестало согревать и застыло под действием мороза. Кенна неохотно разлепила глаза. Ей стоило пару секунд приглядеться к окружению, чтобы понять, что она не в спальне. Вокруг был лес — зимний и мёртвый. Синие деревья торчали отовсюду, устланные белым покровом. Девушка поднялась с кровати и взвизгнула, когда ноги закололо от холода. Вокруг щебетали птицы, те немногие, что остались зимовать.
Ничего вокруг, что могло бы помочь ей сбежать. Тело задрожало, она обхватила себя руками за плечи и двинулась к замёрзшему озеру. В паре шагов она услышала вой. Звонкий, мелодичный и очень нежный. Кенна продолжала идти, но шаг замедлился под чарующей музыкой, и незаметная коряга заставила её упасть. Снег неприятно коснулся лица, начиная медленно таять. Она подняла глаза и первое, что увидела, были лапы. Белоснежные, сливающиеся со снегом. Дальше высокая, статная волчица. От увиденного спирало дыхание.
— Поднимись, дитя, — нечеловечески изящный голос лился над головой Кенны, и она послушно подняла голову. В глазах играли сотни мерцающих блёсток, завораживающе играя на свету. Волчица приняла человеческий облик, и Кенна изумлённо застыла, перестав дрожать от холода. Они были идентичны, только вот Древняя была на пару лет старше. Магия струилась в ней и на ней, и отзывалась в сердце Кенны приятным тёплыми искорками.
— В-вы? — дрожь вновь взяла власть над ней.
— Я — это ты, Кенна, — она едва заметно растянула губы в улыбке, поправив руками меховую накидку сверху. — Знаю, что непонятно, но… Со временем ты поймёшь, а пока…
Волчица подошла, ближе приложив свою руку к груди Кенны. Холод дошёл до самых костей. Кенна успела только вдохнуть, но выдохнуть уже не смогла. Воздух внутри будто бы материализовался, больно застряв в груди.
— Твой путь только начинается, моя дорогая, — как ни в чём не бывало сказала Волчица с ухмылкой на губах, глядя на застывший вопрос в лазурных глазах.
Протяжный стон сменился облегчённым вздохом. Она посмотрела на свои руки и замерла. Волосы встали дыбом на затылке, когда она увидела на внешней стороне кистей белую шерсть. Это длилось всего секунду, белый покров тут же вернулся под кожу, а Кенна, сбросив с себя одеяло, торопливо расстегнула пуговицы блузы у горла, подходя к зеркалу. Всё было в порядке за исключением одного факта. Шею и ключицы украшали слова на совершенно незнакомом ей языке, расположившись в виде некого подобия ожерелья. Кенна испуганно начала расчёсывать отметины, но они белыми чернилами впились глубоко в кожу, лучше, чем всякая татуировка.
«Что это? И откуда шерсть?!» — она оглядывала под разными углами рисунок, закипая от волнения и страха. Вновь поглядела на руки, но ничего. Всё исчезло. В дверь настойчиво постучали, и Кенна, насколько смогла, скрыла метки за высоким воротом блузы. Стоит рассказать об этом, но позже.