В сумке тренькает телефон, Алена лезет в нее , чтобы вытащить трубку. Вместе с сотовым из кармана выскакивает пустой блистер из-под лекарств, чего девушка даже не замечает, а вот Захарова сразу же протягивает руку и, прочитав название, меняется в лице.
— Алена, откуда у тебя это?!— не давая девушке даже дочитать пришедшее сообщение, кладет поверх телефона пустую пачку директор.
Ученица молчит. Безразличная и отстраненная. Теперь уже непонятно, то ли это алкоголь в смеси с усталостью, то ли алкоголь в смеси с таблетками.
— Ты выпила их?— настаивает на ответе директор.
И снова молчание в ответ.
Татьяна судорожно жмет на экран смартфона, вызывая скорую. Да уж, такого она точно в школе не находила: несовершеннолетняя пьяная, нажравшаяся барбитуратов. Самоубиваться у них до сих пор никто не самоубивался, тем более вот так вот красиво, с кайфом, посреди учебного заведения с отличной репутацией! Захарова всегда верила, что эта девочка сможет “зажечь”, но чтобы вот так!
Второй звонок Ицкевичу. К счастью тот еще тоже далеко не уехал. Третий — Варе, которая добежала назад с остановки. Под белы рученьки вывели Аленушку на улицу. Татьяна с рюкзаком с умильным зайчиком шла сзади, не говоря ни слова. Внутри жили два противоречивых желания: убить мелкую головную боль, чтобы даже не думала повторять эти глупости; и мольба, чтобы она выжила вопреки всему и всем. И еще показала. В том числе и тому придурку, который не оценил такую “звезду”, елки-палки!
Подкатила “скорая” сгребла девчонку и наставницу в свое брюхо. Зам и секретарь рванули следом на автомобиле Стаса. Не будет им с Аленушкой покоя, ох, не будет.
Внутри фельдшер мерил пульс и давление Сергеевой, считал удары сердца, а после обернулся к встревоженной женщине, закусывающей губы и поинтересовался:
— А вы уверены, что она принимала таблетки?
— Вы думаете пустую упаковку ребенок хранит чисто из эстетических соображений?— съехидничала педагог.
—Ясно. Разберемся,— кивнул головой врач.
Пока доктора суетились, пока ехали родители, пока все куда-то двигалось и вертелось, не было времени даже испугаться. А после, сидя на железной лавке и провожая окончательно этот жуткий день в абсолютной одиночестве и тишине коридора больницы, Таня думала о том, что страх бывает разным: то липким и давящим, то горячим и острым, а то таким, как сегодня, со вкусом злости. Ей очень хотелось разбудить неожиданным звонком красивого молодого бога, который взбаламутил Аленкину душу, сказать все, что она по его поводу думает. Останавливала только мысль о бесполезности, а то и вреде этого звонка.
— Татьяна Николаевна,— к плечу легко прикасается ладонь матери Алены, они похожи, только в Сергеевой-старшей нет бунта, весь дочери достался,— дочка просит вас зайти.
Визит к королеве. Их величество желают видеть спасительницу! Захарова устало встает с железной лавки и направляется в палату, думая, что педагогика, возможно, совсем не ее.
Алена бледная с синяками под глазами полулежит в подушках.
— Надо же, почти живая,— негромко прокомментировала женщина.
— Татьяна Николаевна, вы простите меня,— девушка говорит тихо, но, к счастью, внятно.
— Ален, когда в следующий раз пойдет все наперекосяк, найди менее травматичный способ самовыражения,— вздыхает директор.— Волосы перекрась что ли, в лиловый, например. Тоже вызов, но хоть живы все.
—Я не пила таблетки, правда,— слышится с кровати.— Хотела, а потом испугалась и выкинула в унитаз.
—“Звезда”, твою ж мать!— вздыхает Захарова.— Алена, волосы! Просто покрась волосы, когда в следующий раз решишь сделать что-нибудь одиозное! Как отболит, вернешься к родному цвету.
Женщина разворачивается к выходу, соображая, сколько теперь придется оббежать инстанций, доказывая, что ее ученица не суицидница, и никакой психиатрический учет им не нужен. Ну, может, ей, педагогу, и нужен специалист по этому профилю, чтобы вовремя прописывал “колеса” от тика, когда деточки решают сотворить что-нибудь “этакое”. В затылок раздается вполне отчетливо:
— У вас, получается, не отболело?
Девушка не видит, как одобрительная усмешка проскальзывает по губам, но пальцы с винным маникюром, зарывшиеся в волосы такого же цвета на голове настатвницы, легокнько подрагивают, и ответ получает вполне понятный: