-- Гельминты? -- Сука посмотрела на меня.
Я проверила, используя свою силу. Что бы ни происходило в теле Сириуса, черви крутились, разлагались и распадались.
-- Почти исчезли.
Она кивнула.
Она обратила внимание на лежащего Сириуса, грудь которого тяжело вздымалась.
-- В сердечных гельминтах живут бактерии. Когда черви погибают, бактерии попадают в собаку. Лечить такое у ветеринара -- очень долго, в мышцы будут вводить мышьяк, давать кучу антибиотиков. А сейчас его тело убьет не только червей, но и заразу от них. Завтра он будет в порядке.
Сириус испустил долгий печальный звук, похожий на нечто среднее между скулежом и воем, настолько громкий, что мне пришлось отвернуться и прикрыть уши руками.
Когда я удостоверилась, что он не будет делать этого снова, то опустила руки и спросила Суку:
-- Ты раньше такое делала?
Она помотала головой.
-- Я использовала свои силы на большинстве собак, но только слегка, чтобы они были здоровее. Сириус первый, кто достиг такого размера после Анжелики, Брута, Иуды и Ролло.
Я чуть не спросила, кто такой Ролло, но сдержалась. Я поняла, в разговоре с Сукой не стоило заходить слишком далеко и давать ей повод злиться. Есть вещи важнее моего любопытства.
Кроме того, немного подумав, я поняла, что Ролло, возможно, был первым псом, на котором она использовала свою силу. Тем самым, на счету которого были человеческие жертвы.
-- Время? -- спросила она.
Я нашла свой сотовый, повозилась с ним, и он показал время.
-- Девять минут двенадцатого.
-- Мы дадим ему пятнадцать минут, -- она потянулась к цепи и взяла её. -- Примерно столько будет действовать моя сила.
-- Хорошо.
-- Здесь ты мне не нужна. Если хочешь быть полезной, за дверью есть совок. Ты можешь пока пойти вон туда и собрать с травы собачье говно.
-- Иди на хуй, -- слова вырвались прежде, чем я успела смягчить их. Я не была уверена, что хотела бы сказать это иначе, но меня зацепило, что я сказала их, не обдумав.
-- Что? -- зарычала она.
-- Иди на хуй, -- повторила я. -- Я пришла помочь. Думаю, я уже помогла, заметив, что с Сириусом что-то не так. Это не значит, что я собираюсь быть твоим рабом, или что я буду делать самую чёрную работу. Ты хочешь, чтобы я собрала дерьмо? Круто, но я буду это делать, только если в твоих руках тоже окажется совок, и ты будешь работать рядом со мной.
-- Ты сказала мне, что я могу беспрепятственно ударить тебя, если ты меня разозлишь, -- пригрозила она мне.
-- Да, но если ты ударишь меня из-за собачьего дерьма, то я ударю в ответ, -- я смотрела ей прямо в глаза и не отводила взгляд, несмотря на то, что мне ужасно хотелось опустить глаза и уйти. Если она действительно интерпретировала социальные взаимодействия на собачий манер, то зрительный контакт был очень важен. Я не так уж много знала о животных, но я знала, что отступает и покоряется та собака, которая находится ниже в иерархии стаи.
-- Со мной Брут. Ты не можешь победить, -- сказала она мне.
"Почти наверняка", подумала я, но уже не могла сдаться. Я с трудом подавила желание глянуть на Брута и ответила ей низким голосом:
-- Хочешь пойти на это? Попробуй.
Она стиснула зубы и уставилась на меня на несколько долгих мгновений. Затем Сириус издал звук, слабую версию того хныкающего воя, который был прежде, и она отвернулась.
Я подождала минуту, наблюдая, как Сириус нашел в себе силы снова бороться, и почти поднялся на ноги, пока вес двух других собак снова не придавил его к земле.
-- Сука... Рейчел. Я так понимаю, что ты пробудешь здесь ещё некоторое время, чтобы проследить за Сириусом, уделить ему внимание после того, как он придет в норму, чтобы он знал, что всё в порядке.
-- И что? -- её голос звучал тяжело, она не смотрела в мою сторону.
-- Хочешь, я схожу и возьму чего-нибудь на обед, чтобы ты смогла остаться с ним?
-- ... Хорошо.
-- Ты знаешь этот район лучше меня. Где... -- я остановилась. Я должна демонстрировать как можно больше уверенности в себе, а не просто спросить её. Она может посчитать это выпрашиванием.
Я сказала ей:
-- Скажи мне, куда идти.
Я скрестила пальцы за то, чтобы она не озверела от моей попытки ей приказывать.
Она была слишком занята наблюдением за Сириусом, чтобы спорить со мной.
-- Если ты пойдёшь в сторону набережной, там будет забегаловка с греческой кухней. Ты почувствуешь запах ещё до того, как увидишь её.
-- Хорошо. Что тебе взять?
-- Что угодно, лишь бы с мясом.
-- Я скоро вернусь, -- сказала я ей.
Она не ответила, и мне оставалось только пробиться через стаю собак к входной двери. Я сунула трясущиеся руки в карманы и отправилась за нашим обедом, оставив Суку наедине с монстром в цепях.
7.03
Возвращаясь с обедом в руках к Суке, я нервничала. Не только потому, что я оставила её рядом с не поддающимся контролю зверем, почти полностью состоящим из клыков, когтей, костей и мышц. В основном, потому, что наступило время обеда.
После бесчисленных стычек со школьными хулиганками, встречи с Неформалами и ограбления банка мне стало казаться, что всё начинает идти кувырком в районе полудня.
Я выдохнула с облегчением, когда, вернувшись, не обнаружила побоища. Примерно дюжина собак приветствовали меня, многие совали носы в бумажный пакет у меня в руках. Я прошла через них к Суке, сидевшей на штабеле из бетонных блоков рядом с разрушенной задней стеной. Сириус лежал возле неё, его голова была у неё на коленях.
-- Есть будешь? -- предложила я.
Она протянула руку, я достала шаурму и колу из сумки и вручила ей.
Пока она снимала обёрточную бумагу, я присела на участке то ли недостроенной, то ли разрушенной стены. Бетонные блоки подпортило непогодой, некоторым растениям удалось вырасти в трещинах, и сидеть там было достаточно удобно. Снаружи, позади здания, было целое поле нескошенной травы, окружённое забором из сетки. Когда собаки потеряли интерес к еде, они стали бродить там, гоняться друг за другом, играть, при этом они приминали высокую траву, и мы могли их видеть. Игра сопровождалась нескончаемым лаем и рычанием.
Белая собака с куцым хвостом и пятнами каштанового цвета на теле и ушах приблизилась ко мне, села и стала смотреть, как я откусываю первый кусок от своей порции.
Я проглотила его и сказала собаке:
-- Нет. Это слишком вкусно, чтобы делиться, и, наверное, всё равно не пойдёт тебе на пользу.
Собака вопросительно наклонила голову.
-- Хотя ты очень красивая, -- сказала я ей.
Я услышала смешок со стороны Суки. Повернувшись в её сторону, я успела заметить, как она отводит взгляд.
-- Что?
-- Тебе вообще нельзя заводить собак.
Услышать такое именно от неё было довольно неприятно.
-- С чего ты взяла?
-- Большинство собаководов -- дебилы, а хуже всех те, кто выбирает собаку потому, что она красивая или потому, что она милая, ничего не зная ни о породе, ни о характере или потребностях собаки.
Я вздохнула.
-- Отвяжись, Рейч. Я могу просто сказать, что это -- красивая собака, не собираясь брать её домой.
-- Неважно, -- она не отводила взгляда от собак, бродящих в траве.
-- Не съезжай с темы. Раз начала, то давай, заканчивай. Но тогда и тебе придётся меня выслушать. Обратить на меня внимание.
Сука повернулась ко мне. Она не хмурилась и не сверлила меня злобным взглядом, но она была так бесстрастна, что я почувствовала себя неуютно.
-- Давай, ты же знаешь меня довольно хорошо. Все остальные считают меня внимательной и осторожной, хотя я не совсем понимаю, почему. Ты действительно думаешь, что я бы стала выбирать кого-то настолько важного -- собаку, нового члена семьи -- не изучив сначала этот вопрос?
Она не ответила. Вместо этого она снова переключила внимание на собак снаружи.
-- Вот именно, -- сказала я. -- Я не стала бы так делать.
Я не стала дальше развивать тему. Мы закончили есть, я откопала в сумке кусок обёрнутой в фольгу пахлавы, отломила часть, и обернула фольгу вокруг оставшегося кусочка, чтобы передать его Суке. Когда я доела десерт и облизала пальцы, я спрыгнула со своего места на стене, нашла мяч и начала кидать его собакам.