Левиафан двигался быстрее, чем раньше, он поймал лезвие когтями.
Лезвие погрузилось глубоко и над лапой поднялась пыль, лилась кровь, но лезвие оставалось неподвижным. Оружейник дёрнул, но не смог вытащить его. Он попытался вырваться, но я видела, что Левиафан поймал его руку и запястье кончиками когтей, пока Алебарда была глубоко погружена в его "ладонь".
-- Как?! -- проревел Оружейник.
Я не колебалась ни мгновения, отправляя своих насекомых. Три роя в форме людей, ещё больше насекомых простым облаком. Все насекомые осели под проливным дождем, те, что были сверху принимали главный удар ливня.
Левиафан поставил одну ногу рядом с Оружейником для сохранения равновесия, потянулся свободной лапой и прижал кончики когтей по бокам горла и туловища Оружейника. По прежнему держась за его руку и запястье, он сжал тело человека с боков. Оружейник закричал, неистовый вопль, казалось, усиливался вдвое с каждым его вдохом. Он опрокинулся и упал в воду.
Губитель стоял, не показывая ни капли слабости или страданий, которые он демонстрировал несколько секунд назад. Несомненно, он был ранен, его голова висела на неповреждённых частях шеи, наклонённая под собственным весом, но он не страдал, не испытывал никаких затруднений, полностью опираясь на более травмированную ногу. Притворство?
Губитель уронил руку и Алебарду Оружейника, вес металлической брони и устройства потянули их под воду. Удар плетью хвоста разметал два из трех роев. Он безразлично смотрел, как третий дошёл до него и разбился о его ногу. Насекомые расползались, погружаясь глубже в его раны. Я надеялась найти какую-нибудь слабость, пожрать его изнутри, но насекомые могли с тем же успехом кусать сталь. Ничто не сдвинулось под их челюстями, их жала не могли проткнуть ткани Левиафана.
Он повернулся, присел, и рванул на запад, прочь от побережья на максимальной скорости.
Я поспешила к Оружейнику.
-- Ты, -- простонал он. Его левая рука отсутствовала, кровь хлестала из раны. -- Ты мертва.
-- Вы несёте чушь.
-- Он убил тебя.
Мой браслет объявил меня мертвой, когда сломался? Или предполагалось, что моё подразделение было полностью уничтожено вместе со мной?
-- Я жива. Слушайте, я постараюсь найти вашу руку. Мой браслет сломался, может быть, что-то случилось, когда Левиафан сломал мне руку.
Он только бессознательно застонал в ответ.
Я перебежала туда, где Левиафан уронил руку Оружейника. Я споткнулась о трещину, которая пробегала в середине улицы, и продолжила двигаться дальше, ощупывая то, что было в воде.
Я прошла в десятке сантиметров от затопленного лезвия, чуть не превратив свои пальцы в молекулярную пыль.
Найдя руку, я подняла её. Она была такой тяжелой, что её почти невозможно было держать. Это было не только из-за веса брони или из-за того, что конечность принадлежала мускулистому взрослому мужчине -- перчатка была раздавлена вокруг древка Алебарды, как фольга, и не выпускала её. Я поспешила назад к Оружейнику и уронила свою ношу возле него. Я потрясла его, надеясь привести его в чувство, но безрезультатно.
Своей единственной рабочей рукой я вырвала Алебарду из его перчатки, положила его руку ему на грудь и нажала кнопку.
-- Оружейник выбыл! CC-7! Левиафан движется на запад...
Я почувствовала, что насекомые, которых я сгруппировала в ранах Левиафана, изменили направление движения. Что там на компасе между западом и северо-западом? Больше запад, чем север.
-- Отмена! Он идет на запад-северо-запад от моего местоположения!
Мой голос ответил мне металлическим эхом из браслета через полсекунды после того, как я закончила говорить. Браслет Оружейника показал красную точку, которая отслеживала движения Левиафана или примерные координаты, которые могла предположить система.
-- Сообщение принято, похоже, что он идет к одному из убежищ, там множество людей, и им некуда бежать, -- ответил кто-то, -- медицинская помощь уже в пути. Кто бы вы ни были, вы можете отслеживать Левиафана?
-- Да, если я на расстоянии нескольких кварталов от него.
Система снова передала мое сообщение:
-- Отслеживание возможно. Ограничение радиуса -- несколько кварталов.
Неужели перефразировать мои слова было действительно необходимо?
-- Вы можете летать? Преследовать его?
-- Нет.
-- Ответ отрицательный.
-- Тогда я посылаю к вам летуна, чтобы вы могли оставаться достаточно близко. Нам нужно отслеживать этого ублюдка и вы будете нашими глазами.
-- Понятно!
В ответ на это ничего не последовало. Стиснув зубы и дрожа, я сжала здоровой рукой разорванное плечо Оружейника так сильно, как только могла, пытаясь уменьшить потерю крови.
8.05
Леди Фотон и восемнадцатилетняя Лазер-шоу с лёгким всплеском приземлились рядом с Оружейником.
Их семейное сходство было заметно. Они не обладали красотой супермоделей, но были привлекательными даже с мокрыми из-за дождя волосами, облепившими их головы и плечи. Обе носили костюмы, в которых преобладал белый цвет, у обеих были лица сердечком, полные губы и светлые волосы. На груди Леди Фотон красовался символ звезды с исходящими от нее лучами, некоторые из них разбегались по телу и вниз, по ногам, меняя цвет от индиго в центре до фиолетового по краям. Её прямые волосы до плеч были забраны тиарой в виде такой же звезды, что и на груди.
На костюме дочери была изображена стилизованная стрелка, направленная от груди вниз и вправо, с полдюжины линий струились за ней, над левым плечом одна черта зигзагом пересекала другие. Расцветка постепенно переходила от рубиново-красного к малиновому, во многом так же, как и у её мамы. Подобные ряды линий с пересекающим их зигзагом текли по её ногам и рукам. Она не окрашивала волосы в свои "цвета", как это делает -- нет, теперь уже делал -- её младший брат, не носила тонированные очки, зато подвязывала волнистые волосы рубиново-красной лентой, чтобы они кокетливо прикрывали один глаз и чтобы объединить красный, пурпурный и белый цвет в единую цветовую гамму.
Больше всего, однако, они были похожи на людей, увидевших, как жестоко и бессмысленно погибла половина их семьи, разодранная в клочья в течение одного страшного часа. Будто им из груди вырвали сердца, но они каким-то образом всё ещё оставались живы. Я, конечно, раньше не видела людей в таких условиях, но сейчас они выглядели именно так.
На них было больно смотреть. Это напомнило мне о том времени, когда умерла мама. Тогда я была в таком же состоянии.
Леди Фотон -- Мама Фотон для жителей Броктон Бей и местных СМИ -- наклонилась к Оружейнику.
Она создала силовое поле, плотно прилегающее к его плечу, и с трудом подняла героя.
-- Возьми его, -- голос Леди Фотон был странно опустошённым, хотя и твёрдым.
-- Нет. Я лучше летаю, и, у меня больше шансов ранить в бою эту тварь. Я подберу эту девочку и помогу против Левиафана, -- в голосе Лазер-шоу было чуть больше жизни, чем в голосе её матери.
Девочку! Как будто я ещё не заработала себе имя, или оно не стоило того, чтобы его помнили. Отчасти мне хотелось постоять за себя, но я знала, что сейчас не время и не место для этого.
После нескольких долгих секунд раздумий Леди Фотон кивнула. Она выглядела так, будто это решение состарило её на годы.
Лазер-шоу и её мама посмотрели на меня. Я чувствовала, что должна что-то сказать. Выразить соболезнования? Сказать, что члены их семьи умерли не зря? Я не могла придумать, как выразить это, чтобы не сказать им что-то, что они уже знали, или то, что из уст злодея покажется ужасно оскорбительным или неискренним.
-- Давайте покажем этому... -- я остановилась, почувствовав, что слово "уёбок" прозвучало бы не к месту, и наклонилась, чтобы взять здоровой рукой Алебарду Оружейника, ту, что с дезинтегрирующим лезвием.
-- Давайте ему покажем, -- неубедительно заявила я.