Я почувствовала огромное облегчение, когда к ногам начала возвращаться чувствительность. Ощущения были острые, подобные удару током, но различались по виду от жара до холода и других незнакомых чувств, проходя от живота до кончиков пальцев, прощупывая каждый внутренний участок моих ног.
-- Ой! -- вскрикнула я , когда боль прострелила от бедер до лодыжек.
-- Нужно было проверить нервы и восстановить связи, но я слишком устала, чтобы делать всё это моими способностями, а накачать тебя эндорфинами я не могу -- скоро подойдут Оружейник, Мисс Ополчение и Легенда, чтобы с тобой поговорить, и мне сказали, что тебе для этого понадобится стопроцентно ясная голова. Так что будет немного больно.
-- Подожди, что? Зачем мне нужна ясная голова, чтобы говорить с ними? Зачем им вообще со мной говорить?
-- М-м-м... Я чувствую эмоции, гормоны и изменение химического баланса. Ты напугана.
-- Конечно, блин, напугана... Ой! Бля, больно! -- моя нога дёрнулась.
-- Так будет каждый раз. когда я теряю концентрацию. Так что лучше лежи тихо.
-- Нет, я серьёзно. Зачем им со мной говорить? Поэтому я в наручниках? Чтобы никуда не делась, пока меня, типа, не арестуют?
-- Без комментариев, -- она улыбнулась краешком губ.
-- Эй, так не пойдет. Ты не можешь называть себя хорошим человеком и бросать меня мучиться от неизвестности.
-- Могу. Не знаю, о чём они хотят с тобой поговорить, хотя у меня и есть определенные подозрения, -- она покосилась на цепь с наручниками. -- Однако мне дали понять, что ты нужна им способной ясно мыслить и самостоятельно передвигаться.
-- Зачем? -- я начала подозревать зачем, и это подозрение усилилось после её взгляда на мою цепь. Если меня собрались арестовать, то накачивать меня наркотиками нельзя, иначе любые признания вины и соглашения со мной не будут признаны в суде. Я была в этом практически уверена, хотя один семестр уроков по праву не сделал меня экспертом.
-- Если верить женщине из СКП, с которой я говорила, будет лучше, если все вы не будете ничего знать до последнего момента.
-- Все мы? -- то есть речь не только обо мне.
-- Оговорилась, -- она слегка улыбнулась, как будто ей нравилось водить меня за нос.
-- В это число входит Сплетница? -- спросила я. -- Ты её лечила?
Она насмешливо подняла бровь. -- Нет. Точно не лечила.
-- Это потому что ей не нужна была твоя помощь или потому, что она погибла? Ой!
Моя нога снова дернулась, мышцу бедра сильно свело, словно судорогой. Затем напряжение ослабло.
-- Думаю, на этом всё.
-- Эй! -- я снова повысила голос, -- ответь мне! Перестань выёбываться!
Она отняла палец от моего горла и множество мелких синяков и ссадин тут же дали о себе знать. Я могла дышать без труда. Я попробовала пошевелить пальцами ног, почувствовала ими подошвы обуви костюма. Пошевелила левой рукой -- боли нет. Потянула цепь и почувствовала, что все работает как надо и мне не больно.
Она наклонилась и поднесла губы к моему уху. -- Не очень-то здорово, а? Чтобы ты знала, то мозгоёбство, что устроила мне твоя подруга, в сто раз хуже, чем это.
-- Но это не... -- я замолчала.
-- Что "не"? Ты стояла и смотрела, подыгрывала, ты воспользовалась ситуацией. Или ты хотела сказать, что всё было не так плохо? Да что ты понимаешь? Ты не знаешь меня, не знаешь Славу, не знаешь, о чём Сплетница говорила, как она угрожала разрушить мою жизнь. Представь, что человек, который тебе больше всего дорог, узнает твои самые тёмные тайны. Тайны, которые даже если их когда-нибудь и примут, испоганят всё, о чём вы после этого будете говорить.
Я невольно представила себе это. Мой отец узнает, что я злодей и обо всем, что я сделала. И с того момента теперь всегда будет во мне сомневаться.
-- Прости, -- тихо сказала я.
-- Может, ты и искренне, но я сомневаюсь. Извини, что оставляю тебя в неизвестности насчет твоей подруги, и о чем большие дяди-кейпы будут с тобой говорить, но мне надо идти помогать другим.
Но по голосу было ясно, что ей совершенно меня не жаль.
-- Эй! -- снова закричала я, -- А ну вернись!
Она обернулась и, уходя, мрачно посмотрела на меня. -- Удачи с Оружейником.
Я со злостью дернула цепь. Я почти, почти дала команду тараканам с кровати последовать за ней. Остановилась, увидев, что человек из СКП придерживает перед ней занавеску.
Когда придут Оружейник с Легендой, будет слишком поздно.
Я послала тараканов за человеком из СКП. Они добрались до него и залезли в сумки на поясе и патронташ.
Нашли ключи на поясе.
Достать ключи из сумки было труднее. Это нужно было сделать тихо, а связка была тяжелой и тараканы не могли поднять ее своими жвалами. Я попыталась поднять её тельцем одного таракана, которого поддерживали другие. Безуспешно, ключи соскальзывали с его выпуклого панциря.
Тогда я перевернула таракана, использовав нижнюю, более шершавую поверхность, чтобы зацепиться за кольцо. Остальные тараканы зацепились за него, потянули наверх и наружу, из сумки, протиснулись через отворот, почти переламываясь пополам о кольцо, когда пролезали через слишком узкую щель. Один таракан погиб, но ключи вывалились из сумки на пол.
Инстинкт сработал, и в этот момент я бессознательно послала тараканов вниз, под ключи, чтобы заглушить шум падения на пол. Они поползли в мою сторону, распределяя между собой вес связки ключей.
Я надеялась, что люди вокруг были слишком заняты, чтобы заметить падающие ключи или кучку насекомых. Из того, что мне удалось увидеть, когда меня принесли, я подозревала, что людей там было много. Но если они и заметят -- что ж, меня всё равно арестуют?
Поднять ключи на кровать была задача посложнее. Я заставила тараканов затащить ключи под кровать и направила их на одеяло, чтобы распустить его на нитки. Десять пар жвал -- уже одиннадцать: ещё один таракан влез через вентиляцию -- работали каждый над своей нитью.
Часть меня спешила сделать всё как можно скорее, другая старалась сделать как следует. Мне пришлось убеждать себя, что в следующие пять-десять минут в тюрьму я не попаду. Возможно.
Примерно столько времени ушло, чтобы получить достаточно длинную нить. Часть насекомых накрутила петли вокруг ключей, привязав их надежным узлом, а другая протащила нить по боковой стороне кровати, по моему туловищу, прямо мне в руку. Когда нить оказалась у меня, я стала наматывать её на пальцы круговыми движениями, подтягивая ключи.
Через пару секунд ключи были у меня в руке. Хорошо.
Таракан, который притащил мне нить, помогал найти нужный ключ в связке, ползая по ним и отсеивая слишком крупные, выступая в роли дополнительного пальца, и подавая мне нужные ключи. Он направлял ключи к замку. Первый не подошел -- слишком крупный.
Второй открыл наручники.
Я поспешно освободила левую руку, размяла кисть, растёрла запястья.
Я сдернула с себя покрывало, свесила ноги с края кровати и осторожно попробовала поставить их на пол. Ноги выдержали мой вес.
Я почувствовала сильное облегчение. От этой тихой радости мне захотелось просто обхватить свое тело обеими руками.
Однако важнее всего было убраться отсюда. Не такая простая задача, учитывая количество кейпов и сотрудников СКП вокруг. Просветов в занавеске не было, но выйти за нее значило рискнуть нарваться на Легенду или Оружейника. Со слов Панацеи я могла предположить, что их лечили от ранений, значит они были где-то рядом.
Нет, лучше не попадаться на глаза.
Я послала вперёд насекомых, ощупывая границы занавесок и стены. Как только я удостоверилась, что занавески в нескольких соседних закутках задернуты, я отодвинула свою занавеску справа и двинулась туда.
Какой-то незнакомый мне кейп лежал без сознания, кровь была размазана около его носа и рта и практически спеклась в сплошную массу с верхней частью маски на его лице.
Следующий закуток, пустая койка с красными пятнами на простынях от предыдущего пациента.