Даже оказавшись внутри, рядом с двумя подчинёнными, готовыми поприветствовать его, и ожидающими командирами отрядов, он оставался осторожен.
В другой реальности он встал из-за компьютера и двинулся в комнату рядом. Остановился в дверях, глядя на девочку, лежащую на койке. Она была одета в белое, лежала неподвижно, только грудь поднималась и опускалась в такт дыханию, да были открыты глаза.
-- Уже утро, дружок. Ты же знаешь что я хочу спросить?
-- Уже утро? -- переспросила она подняв голову. -- А мне казалось, что я только только поужинала. Конфетку?
-- Нет, дружок. Ещё рано. А теперь ответь на вопрос, пожалуйста.
Она недовольно сказала:
-- Ноль, точка, два, пять, два процента -- вероятность проблем в ближайший час. Три, точка, семь, четыре, четыре, один процент вероятности появления проблем до обеда.
-- Хорошая девочка, -- сказал он.
После чего "схлопнул" тот мир, в котором не спал всю ночь, изучая новости, исследуя международные бизнес-тренды, подробно отслеживая даже незначительные бои своих войск -- он старался гарантировать успех самых важных из них. Реальность быстро исчезла, оставив только мир, в котором он проспал всю ночь, плотно позавтракал, и приехал на базу с Подонком. Остались только воспоминания и знания.
Стоя перед своими работниками и солдатами, он вновь разделил реальности. Между тем, как он стёр одну и создал другую, не прошло и секунды.
Он часто спрашивал себя, действительно ли он создавал реальности, или просто так ощущалось предсказание будущих событий в той части, в какой они зависели от его действий. Он спрашивал об этом Сплетницу, но она не смогла ответить.
До того, как у него появился "дружок", дающий ему дополнительную страховку, он ненавидел подобные мгновения. Именно сейчас, сразу после использования силы, когда его воплощения были так близки друг к другу, он был наиболее уязвим. Это было печально, но неизбежно, по крайней мере пока он не найдёт способ расшириться до третьего мира. Хотя он знал, что вероятность опасности была минимальна, и что "дружок" не смогла бы солгать ему, даже если б захотела, он по-прежнему прилагал усилия, чтобы развести два мира настолько далеко, насколько это было возможно.
Первая реальность:
-- Капитаны, за мной. Империя 88 распалась на две части. Я собираюсь устроить несколько боёв, чтобы нанести им как можно больший урон, прежде чем эти фракции смогут объединиться вновь.
Другая реальность:
-- Я хочу провести инспекцию базы. Капитаны, вольно.
Две группы отправились в разные стороны. Одно его отражение отправилось с наёмниками вниз по металлической лестнице, а другое выбрало иное направление, и вместе с двумя спешащими за ним сотрудниками двинулось по металлической дорожке.
Он наблюдал, как строится база. Распаковывалось множество ящиков и коробок, устанавливались двухъярусные кровати для дежурных солдат, полностью оборудованный медицинский отсек, запасы и приспособления для кухни, бесчисленное вооружение. Все принимало нужные формы, мелкие детали обстановки появлялись там, где до того были только ровные углы, да аккуратные штабели коробок. Он владел компанией, которая построила подземные убежища в Броктон-Бей и соседних городах. Для того, чтоб тщательно скрыть строительство своей собственной базы, ему достаточно было перехватывать информацию в нужное время в нужном месте, платить своими, а не бюджетными деньгами, и контролировать, что и кому сообщается. Способности "дружка" уверили его, что в ближайшее время никто не заметит ничего подозрительного.
-- Помещение для Скитальцев, -- это было больше утверждение, чем вопрос, но ответ он получил.
-- Закончено, -- сказал мистер Питтер, мужчина в свитере и маленьких круглых очках. -- Личные комнаты, кухня, мебель. Надо доделать кое-какие мелочи, чтоб тут всё стало поудобнее для человека в инвалидной коляске, но вселяться они могут уже сегодня.
-- Помещение для заключённых? -- это был риторический вопрос, он уже знал ответ, проведя ночь на базе. Он слышал шум работ всего несколько часов назад, ему докладывали о прибытии людей.
-- Дверь в подвал установили прошлой ночью. Правда, это... -- мистер Питтер сделал паузу, -- взбудоражило её. Нам пришлось позвать Трикстера, чтобы он c ней поговорил. Сейчас он здесь.
-- Я хочу с ним побеседовать.
-- Да, сэр.
Он не любил общаться с людьми, особенно с настолько важными подчинёнными, как Скитальцы или Неформалы, не имея возможности создать или схлопнуть реальность в случае, если разговор зайдёт не туда. Сейчас всё было хорошо. Его второе я раздавало приказы, назначало маршруты и цели, отмечало, кого следует опасаться, на основании данных, полученных ночью, когда он отслеживал схемы развёртывания и патрулирования Протектората и Стражей.
Он пропустил Питтера вперёд, когда они направились к комнатам Скитальцев. Питтер был маленьким, скромным, обычным. Дипломированный медбрат, он в течение восьми лет был образцовым опекуном и заботливой няней для пары очень больных детей. Потом он узнал, что его жена изменяла ему, и попытался развестись с ней. Женщина, сочтя, что это для неё неприемлемо, решила разрушить его жизнь, карьеру, дружеские, семейные отношения, и всё, до чего только могла дотянуться, бомбардируя его обвинениями и фабрикуя доказательства отвратительных преступлений. Обвинениями и подозрениями такого типа, какие заставляли во все времена настороженно относиться к мужчинам-няням.
Мистер Питтер был одним из тех, кто одновременно был и полезен, и оплачен более важными вещами, чем деньги. Он будет обеспечивать Скитальцам комфорт и удобства. Что даже более важно, он будет заботиться о Дине, правильно отмерять каждую её дозу, и следить за тем, чтобы девочка оставалась здорова. Всё, что ему требовалось -- чтобы его жена исчезла, а порождённые ею хаос и проблемы незаметно рассосались вскоре после её смерти. Из сломленного человека он превратился в личность настолько непоколебимую в исполнении своего долга, что даже Выверта заставлял призадуматься.
Мистер Питтер постучал в дверь, подождал. Почти минута прошла прежде чем дверь открыли.
Трикстер стоял в дверном проеме без маски. Его смуглая кожа была такого оттенка, что не позволяла однозначно определить его этническую принадлежность. Он мог быть смуглым европейцем, или мулатом, или уроженцем Ближнего Востока, а то и восточной Индии. Он носил длинные тёмные волосы до плеч. Крючковатый нос в сочетании с небольшими залысинами создавали мрачноватый образ. Его глаза, обычно яркие, сейчас были тусклыми после сна.
-- Вы и вправду такой садист, мистер Питтер? Сначала поднимаете меня в пять утра, ради Ноэль, затем снова будите спустя три часа?
"Нянь" не ответил, а вместо этого сделал шаг в сторону, дав Трикстеру увидеть Выверта. Трикстер высунулся из проёма и оглядел работодателя сверху донизу, потирая глаза.
-- Блин. Ладно.
-- Спасибо, -- сказал Выверт. -- Я хочу поговорить с вашей подругой внизу. Прошлый опыт подсказывает, что лучше это делать с вашим посредничеством.
-- Не думаю, что это хорошая идея.
-- Сделайте одолжение. Мне подождать, пока вы умоетесь? Переоденетесь?
-- Если мы хотим только поговорить с ней, и после этого я вам не понадоблюсь, то я лучше пойду досыпать сразу после разговора.
-- Как хотите.
Трикстер натянул черный халат, перехватил его поясом и ступил на металлическую дорожку.
-- Есть хоть что-нибудь, что я могу ей сообщить? Что-нибудь обнадёживающее? -- спросил Трикстер.
-- Ничего определённого. Я планировал ввести Сплетницу из Неформалов в курс дела, узнать её мнение. Если она, конечно, уже не составила какое-то представление о происходящем. В любом случае, её таланты могут обнаружить подробности, которые мы пропустили.