-- В моём доме правила такие! Если так ты сможешь избежать тюрьмы и преступлений, то ладно. Но я не дам тебе пропагандировать насилие...
Мать остановилась посреди фразы, когда Регент заставил Призрачного Сталкера очень реалистично зевнуть. Забавно, но его другая половина тоже зевнула, среагировав на чужой зевок. Маска загрохотала по полу, когда мать выбила её из руки Софии.
-- Я кому говорю!
-- Пофиг, -- Регент достал арбалет и стал крутить его в руках.
Мать уставилась на него.
-- Не похоже на усыпляющие болты, которые мне показывала директор, -- сказала она приглушенным голосом.
Регент приподнял бровь:
-- Ой.
-- София, что ты делаешь? Хочешь сесть в тюрьму?
-- Мне скучно, -- ответил Регент.
-- Какое у тебя право жаловаться, что тебе скучно?! Я ради вас троих вкалываю на двух работах! Работаю сверхурочно, посещаю все школьные собрания, прихожу каждый раз, когда тебе выговаривают из-за проблем с самоконтролем! Ты даже не помогаешь с сестрой или по дому! Ты что, думаешь...
-- А теперь мне ещё более скучно, -- прервал её Регент.
Пощёчина матери отбросила голову Софии вбок. Её щека горела.
-- Как ты смеешь! -- крикнула мать.
По указанию Регента Призрачный Сталкер встала и направила арбалет на мать. Глаза женщины расширились, и она попятилась от приближающейся дочери. Они остановились, когда мать упёрлась спиной в дверь кухни. Призрачный Сталкер прижала к её горлу арбалетный болт.
-- Меня достало слушать твоё нытьё, -- прошептал Регент.
-- Что ты делаешь? Что с тобой?
-- Как ты и сказала, -- пожал плечами Регент, -- проблемы с самоконтролем. Ты ни малейшего представления не имеешь, через что мне пришлось пройти.
Когда не знаешь, что говорить, напусти тумана.
-- Если ты о Стивене...
Стивен. Регент почувствовал, как Призрачный Сталкер отреагировала на это имя.
-- Я говорю не о Стивене, -- произнёс он, выделив имя интонацией. Он опустил арбалет, отступил на шаг и потянулся. Мать не сдвинулась с того места, где её прижали к стене.
-- Я иду в свою комнату. Не вздумай меня беспокоить.
Он наклонился и поднял маску, но не стал её надевать. Выйдя в коридор, он заметил стоящий в углу пылесос, удлинитель от которого тянулся в соседнюю комнату. Кабинет? Он отсоединил удлинитель и направился наверх, сматывая провод.
В теле Призрачного Сталкера бушевали чувства. Страх, злоба, тревога, беспокойство, паника и чистая ярость. Регент заблокировал худшие из физических реакций, дрожь и тяжёлое дыхание, а когда поднялся наверх, уже сумел заставить её казаться спокойной. Терри стоял наверху, непонимающе глядя на сестру.
Регент нашёл её комнату и захлопнул за собой дверь. Комната была маленькой и старомодной, с деревянными панелями на стенах. Из мебели были только односпальная кровать, уставленный свечами и косметикой туалетный столик с зеркалом, книжная полка и совмещённый со шкафом компьютерный стол, на котором стояли компьютер и принтер. На стене позади висели фотографии Призрачного Сталкера вместе с рыжеволосой девушкой. На многих они смеялись. Эмма?
-- Эмма? -- спросил он. Легчайшие изменения её сердцебиения и дыхания подсказали, что он угадал.
Он нашёл фотографию Призрачного Сталкера -- Софии -- с её семьёй. Мать выглядела моложе, не такой уставшей, и была беременна. Призрачному Сталкеру было лет двенадцать, её брату -- шестнадцать или семнадцать. У него была великолепная причёска "афро" и далеко не такие великолепные усики. Стояли они все вместе, но улыбалась только мать.
Очевидно, с фотографии когда-то было отрезано изображение ещё одного человека, лишь его рука на плече матери, часть ноги и торса осталась с краю.
-- Стивен? -- спросил он. Чистейшая ненависть закипела внутри Призрачного Сталкера. Ненависть на обоих: и на Регента, и на вырезанного с фото человека.
-- Так что он с тобой делал? Поверь, я видел всё. Бил тебя? Лапал?
Никакой реакции ни на одно из предположений. Словесные издевательства? Эмоциональные? Что-то ещё? Выяснение его не слишком интересовало.
Он взял зажигалку, лежавшую возле ароматической свечи, и принялся срывать фото со стены, прожигая дыры на месте лица Эммы.
-- Что же, -- сказал он сухо, не позволяя её ярости превратить голос в рык, -- ты действительно стала выше всего этого дерьма после того, как начала травить одноклассниц, ввязываться в драки и перестала помогать нашей дорогой старенькой маме.
И снова ему пришлось напрячься, чтобы сохранить контроль после её эмоциональной вспышки. Мешало и то, что его другое тело пыталось слушать Выверта. Лучше не испытывать её терпение.
-- Думаю, мы с тобой похожи больше, чем ты считаешь, -- сказал он. -- Мы -- высокомерные говнюки, а? Разница в том, что я это признаю, не приукрашиваю и не убеждаю себя в том, что "я стерва, и это круто".
Он выжег лицо Эммы ещё с одной фотографии.
-- А теперь давай свяжем всю эту хрень воедино. Поверь, я всё это делаю ради конкретной цели.
Он взял бумагу из принтера, нашел ручку в одном из ящиков. Осторожно, полагаясь на её мускульную память, начал писать:
"Я думала что смогу справиться.
Но я слишком разгневана, слишком одинока. Я ненавижу себя за то, что делаю. Причиняю людям боль.
Я обижаю мать. Травлю одноклассниц как София, и оскорбляю людей как Призрачный Сталкер. И ненавижу себя за то, что мне это нравится.
Я думала, что смогу справиться. У меня была Эмма, она присматривала за мной.
Но она меня оттолкнула. Я любила её, правда любила её, а когда я призналась, она оттолкнула меня. Перевела всё в шутку.
Я поступаю правильно. Больше я никого и никогда не обижу."
Ужас окатил её, как ведро ледяной воды. Когда он рассмеялся в ответ, её голос дрожал. Он разбросал фотографии с выжженным лицом Эммы вокруг записки, достал арбалетный болт и положил на верхний угол бумаги. Мелодраматично до невозможности. Должно сработать.
Он встал на стул и закрепил удлинитель на лампе. Взял шнур и повис на нём, проверяя, сможет ли тот выдержать её вес. Сам светильник был хлипким, но его рама надёжно держалась, прикрученная болтами к деревянной балке.
Нашёл на туалетном столике увлажняющий крем и мыло, смазал ими удлинитель. Затем принялся вязать висельную петлю. После нескольких неудачных попыток с помощью смартфона он нашёл в сети видеоролик о том, как вязать её правильно, и выключил звук.
-- Вопрос на тысячу долларов, -- промурлыкал он, шаг за шагом следуя инструкциям из видео. -- Скажет ли твоя начальница матери, что тобой управляли? Если она будет держать язык за зубами, то получится довольно неприятная картина, так ведь?
По её щеке скатилась слезинка. Он коротко ухмыльнулся, проморгавшись от слез.
-- Но если она всё-таки расскажет это твоей мамочке, вот тогда и попадёт говно на вентилятор. Она и так-то не отмоется, а уж если об этом узнают -- всему пиару пиздец. Страшные, опасные паралюди. Не только риск для жизни, но и шанс стать марионеткой. Какой кошмар! Никто не сможет доверять соседям или коллегам. Такое они точно предпочтут скрыть.
У меня тоже будут неприятности, но ты видела наш бой. Не думаю что вы так уж опасны. Как я уже говорил, я самоуверенный тип.
Он потянулся, чтобы воткнуть удлинитель в розетку, но понял, что длины провода не хватает. Вздохнув, он вытащил всё что можно из компьютерного удлинителя и присоединил его. Взял электронные часы, встал на стул и включил их в петлю. Он снял капюшон и положил в него часы. На часах мигало 12:00, 12:00, 12:00.
-- Последнее слово? -- он поводил петлёй перед её носом. Петля была скользкой от мыла и всей той фигни, которой он её смазывал.
Он дал ей возможность говорить, но продолжал контролировать руки и ноги, так что она не могла сбежать, и удерживал диафрагму, чтобы нельзя было вдохнуть воздуха для полноценного крика о помощи.
-- Почему? -- выдохнула она.
-- Ты доебалась до моего товарища, -- пожал он её плечами.
-- До Мрака? Я...
Он не дал ей закончить:
-- Не знаю, насколько меня это всё заботит, но я так поступаю, потому что мне кажется -- так надо. Не знаю. Опять же, ты опасна, пользы мне от твоей жизни нет, так что... если, конечно, ты не придумаешь убедительной причины.