-- Я больше не могу вспомнить ничего важного
-- Хорошо, -- я задумалась. Может, она вспомнит ещё что-нибудь, попозже? -- Где ты сейчас живешь?
Она замялась с ответом, но всё-таки решилась:
-- Нигде. Всю прошлую ночь я искала... Я собралась вернуться назад, в то место, где мы жили вначале, у друга семьи, но...
-- Проблемы с плесенью, и ты говорила, там слишком много людей. Так не годится. Ты идёшь со мной.
На её лице мелькнуло беспокойство:
-- Не знаю...
-- Будет лучше, если ты будешь поблизости. Так ты сможешь ответить на любые мои вопросы. И я смогу держать тебя в курсе.
Она нахмурилась, и я видела, как она пытается придумать повод для отказа, не обидев при этом меня. Если она не пойдёт со мной, то, возможно, окажется не в самом подходящем и безопасном месте.
-- Это не подлежит обсуждению. -- сказала я ей, опередив всякие отговорки.
К её чести, она не стала спорить.
Мы добрались до пляжа, и, осмотревшись по сторонам, я повела её в ливневую канализацию. Понадобились уговоры, чтобы она спустилась во тьму, и мне пришлось подхватить её под руку, чтобы повести в пугающую черноту. Я открыла запертую дверь, которая вела в подвал, и заперла её за нами.
Когда я щёлкнула выключателями, чтобы осветить первый этаж, её глаза расширились от удивления:
-- У тебя есть электричество!
-- И работающий водопровод. Подожди здесь секунду, -- я взбежала по лестнице на третий этаж, перепрыгивая через ступеньку. Ничего особо секретного, но я спустилась к началу лестницы, ведущей на третий этаж, и опустила панель, закрывающую проход. Ключами я зафиксировала её на месте. Не думаю, что её заметит тот, кто будет осматривать комнату. Она выглядела как часть стены, если не считать замочную скважину. Я убедилась, что все насекомые были надежно заперты внутри их контейнеров в каждом террариуме, затем вернулась обратно к Сьерре.
-- Я делаю чай, -- сказала я, спустившись по лестнице. -- А ты будешь? Есть хочешь?
-- Вообще я не любитель чая, и я его уже много лет не пила, но сейчас твоё предложение кажется мне лучшим в мире.
-- Боюсь, у меня нет ни кухонного стола, ни стульев, ни даже гостиной, где мы могли бы спокойно попить чай. В другом помещении есть кровати, если хочешь присесть. Можешь чувствовать себя там как дома.
-- Как-то слишком уютно для злодея, -- я повернулась и посмотрела на неё. Она поспешно добавила:
-- Я имею в виду...
-- Всё нормально. Я не обижаюсь, я и есть злодей. Но под маской я человек. Человек, который предпочитает чай, а не кофе, который любит читать, который... -- я замешкалась, -- ...любит сладкую и пряную еду, но не любит слишком острое и кислое. Суть в том, что я -- человек, который хочет, чтобы ты была в порядке. Особенно, если ты из тех, кто проживает на территории, на которую я претендую. Иди. Найди себе кровать.
Она послушно отправилась выполнять то, что я сказала.
Я включила чайник, затем достала сахар. Что у меня есть подходящего к чаю?
Я достала коробку с печеньем из пшеничной муки, с одной стороны оно было покрыто шоколадом. Разлила воду по чашкам, добавила в каждую по чайному пакетику. Налила молоко в небольшой мерный стаканчик, чтобы Сьерра добавила его в чай, если захочет, и точно так же насыпала в маленькую чашку сахар и положила туда ложечку. Затем я открыла коробку с печеньем и разложила его на блюде.
Я положила всё на поднос и отправилась искать комнату, где должна была быть Сьерра.
Она лежала на койке и уже крепко спала.
Я тихо поставила поднос на одну из багажных тележек в углу комнаты, взяла свой чай и отправилась на второй этаж.
* * *
Мне понадобилось три попытки.
С третьего раза у жука, упёршегося о трещину в асфальте, получилось чиркнуть спичкой по коробку, удерживаемому другими жуками. Спичка загорелась.
Ещё несколько жуков достали спички из коробка, оброненного женщиной, иногда хватаясь по двое или трое за одну штуку и зажимая её в жвалах. По очереди они прикасались одной спичкой к другой, передавая пламя с самой первой на остальные. Через несколько секунд у меня уже было не меньше тридцати жуков, у каждого из которых в жвалах было зажато по горящей спичке. Некоторые умерли от жара, но большая часть пока держалась. Я могла представить себе эту картину: небольшое море крохотных огоньков, похожее на пламя зажигалок на концерте. Или, скорее, на толпу линчевателей, шагающих с зажжёнными факелами, символизирующими неотвратимую угрозу насилия.
Как жаль, что, судя по часам, сейчас было ближе к полудню, чем к полуночи. Ночью всё это выглядело бы ещё эффектнее.
Женщина отступила назад, стянула с ноги мокрый ботинок и бросила его в жуков, размазав нескольких из них. Спустя секунду ботинок вспыхнул. Но всё уже было бесполезно. Вооруженные спичками жуки расползлись достаточно далеко друг от друга, чтобы ещё один ботинок и небольшой костерок не смогли бы их даже замедлить.
Попытавшись снять второй ботинок, женщина упала и с трудом сдержала крик боли от приземления. Стянув второй ботинок, она, не вставая, начала пятится от жуков, пытаясь одновременно расстегнуть ремень и убраться подальше от моря огоньков.
Я могла себе представить, насколько страшно это всё выглядело со стороны. Море жуков, действующих практически с человеческим интеллектом. Каждый с крохотным факелом.
И вдвойне страшно, если до этого рой насекомых заставил вас пролить бензин из канистры на свои обувь и штаны.
Женщина, наконец, расстегнула ремень и начала стягивать узкие джинсы. Она успела снять их до щиколоток, когда насекомые атаковали. Несколько жуков и тараканов взлетели в воздух и приземлились позади неё, отрезая пути к отступлению. Она закричала, как и остальные в её группе, но никто не бросился ей на помощь.
Один жук подлетел ближе и ткнул зажженную спичку ей в джинсы. Те полыхнули в тот же миг.
Она попыталась потушить огонь, но не учла того, что испачкала руки бензином, когда снимала ботинки. Правая рука загорелась, и сидящие на ней насекомые умерли. Женщина упала на бок, чтобы дотянуться рукой до заполненной водой ямы в асфальте. Её ноги всё ещё непроизвольно дергались в попытке стряхнуть джинсы. Бензин, продолжая слабо гореть, перетёк с руки на поверхность воды
Один из её друзей, наконец, бросился ей помогать. Он схватил её под мышки и оттащил на три метра дальше по дороге, туда, где собиралось больше воды. Вместе они потушили огонь, в четыре руки поливая джинсы. Я могла бы его остановить или отогнать, но мой интерес был скорее в том, чтобы напугать их, чем серьезно навредить. Я бы не стала меньше спать, если бы подожгла её, как она собиралась сделать с моими людьми, но и мешать ей потушить себя я тоже не хотела.
Вполне закономерно, что зрелище того, как рой насекомых поджигает женщину, сбило спесь с моих врагов. Они бросились врассыпную, и я позволила им бежать. Одного за другим я роняла их на землю, используя для атаки человекоподобные фигуры из насекомых. Некоторые из Барыг пытались отбиваться, другие просто бежали, но в итоге ни один из них не выдержал атаки. Они кашляли от залетающих в горло насекомых, теряли самообладание от боли, вызываемой укусами.
Человекоподобные фигуры были не столь эффективны, как обычный рой, но, как мне думалось, психологический эффект от них был несравнимо выше. С обычным роем можно встретиться где угодно. А вот жуткая человекоподобная фигура, которую никак нельзя поразить обычным оружием и которая вызывает нестерпимую боль, если приблизится... Уж это мои враги запомнят, и им будет о чём рассказать остальным.
Я начала собирать ещё одну фигуру около обожженной женщины и её друга. Я добавляла к рою всё больше насекомых, утолщая и увеличивая её ввысь до тех пор, пока дальнейший рост не стал угрожать разрушением нижней части. В итоге фигура получилась около трёх с половиной метров в высоту.
Затем я обрушила её на них. Группа номер два тоже испарилась.
Я встала со стула, потянулась, затем надела маску. Наклонившись, я подняла кружку и направилась вниз проверить Сьерру. Она ещё спала, но я и так это знала. Я чувствовала себя в безопасности без маски только потому, что поместила на Сьерру насекомых для слежки. Я бы почувствовала, если бы она напряглась.