-- Что?
-- Ты же учишься... училась в школе Уинслоу.
-- Нет, -- я отступила назад, вырвавшись из ее объятий.
-- Да. Ты та девушка из шкафчика. Я с трудом узнала тебя без очков, но все в школе о тебе слышали. Ты теперь с Барыгами?
-- Ты с кем-то меня перепутала, -- с ноткой раздражения в голосе ответила я.
-- Нет, я почти уверена. Это тебя закрыли в том вонючем шкафчике, из которого потом мусор выносили в специальных мешках для биоотходов. Им пришлось вызывать целую группу полицейских и медиков, чтобы тебя вытащить, и потом ты не ходила в школу целый месяц.
-- Хватит! -- неожиданно громко даже для себя крикнула я. Троица подростков, выпивавших у туалетов, повернулась, чтобы посмотреть на нас.
Видя такую вспышку гнева, девушка мгновенно перешла от восхищения и удивления к отчаянным извинениям. Не то чтобы это особо спасло ситуацию.
-- О боже, извини. Я не подумала, как это тебя расстроит. Я правда хотела тебе помочь, ну, знаешь, тогда, но...
-- Но не стала, -- зарычала я. -- Как и все остальные, ты оставила меня в том шкафчике. Не помогла. Не рассказала, кто запихал меня туда, даже анонимно. Тебе было очень не по себе? Ты прямо так сильно хотела помочь? Думаешь, меня это утешает? Ты поленилась или зассала сделать тогда хоть что-нибудь, но, блядь, по крайней мере, ты хотела помочь. Ну охуеть теперь.
-- Нет, я... -- её глаза заблестели от слез, и она никак не могла подобрать слова. Не стоило мне срываться на человека в таком ранимом эмоциональном состоянии, но я не чувствовала себя сейчас особо великодушной.
-- Ты наверняка слышала о том, что я загремела в больничку и даже, возможно, рассказывала про это другим.
-- Ты не понимаешь, -- начала она, но тут мимо Сенегала и Челюсти быстро прошёл Брукс и двинулся к нам. Она вздрогнула и сбилась с мысли, ей потребовалась пара секунд, чтобы вновь подобрать слова. -- Э-э. Это, э-э. Это Эмма Барнс, она...
-- Мы нашли его, -- сообщил Лизе подошедший Брукс.
-- Что там про Эмму? -- спросила я девушку, пытаясь направить разговор в прежнее русло.
Та перевела взгляд с Брукса на меня, и я заметила, насколько она потеряна.
-- Неважно, -- перебила я, прежде чем она смогла подобрать слова.
-- Что происходит? -- спросила она.
-- Мы пришли сюда по одному делу, -- ответила Лиза. -- Пойдёшь ты с нами или нет -- решать "девушке из шкафчика".
-- Вы не... Вы не можете меня здесь бросить, -- ее глаза расширились от ужаса. Она умоляюще смотрела на меня.
-- Она пойдет с нами, -- вздохнула я.
-- Ещё больше балласта, -- нахмурился Брукс.
-- Для того, чья прямая обязанность -- лечить людей, ты довольно враждебно относишься к их спасению, -- приподняла я бровь.
-- Я терпеть не могу тех, кто сам загнал себя в безвыходную ситуацию и только и ждет, пока его спасут.
-- Это приемлемо, -- сказала Лиза, -- пока ты выполняешь свою работу.
-- Я свое дело знаю, -- парировал Брукс.
-- Что происходит? -- снова спросила девушка. -- Кто вы?
-- Заткнись и иди за нами, -- ответила я.
Мы присоединились к Сенегалу и Челюсти, стоявшим у входа в коридор, после чего все вместе пошли за Бруксом по торговому центру. Мы снова увязли в толпе танцующих, прыгающих и толкающихся людей, так что почти потеряли Брукса из вида. Когда он забрался на фонтан неподалеку от обрушенной лестницы, мы смогли его заметить, и Малой на пару с Сенегалом расчистили для нас путь.
-- Говорить буду я, -- предложила Лиза.
-- Разумеется, -- ответила я. Это было разумно. Если мы спасем Брайса, будет лучше, если ни он, ни его сестра не свяжут Рой и девушку из спасательной группы
Когда мы подошли к ряду сидений, я заметила Челюсть, стоявшего перед Брайсом. Он поставил одну обутую в ботинок со стальным носком ногу на ту же деревянную скамью, на которой сидел Брайс. Его мощный торс упирался мальчишке почти в лицо. За Брайсом сидела девушка с выбеленными волосами, примерно его возраста. Она практически улеглась на скамейку, пытаясь оказаться подальше от Челюсти. Вокруг Брайса не было никого хотя бы отдаленно похожего на его похитителя. Никакого оружия, цепей и наручников.
Дерьмо. Мне определенно не нравилось, что это означало.
-- Это твой мальчишка? -- спросил Челюсть, когда взглянул на нас.
-- Ага, -- сказала Лиза, даже не взглянув на меня. -- Что случилось, Брайси? Ты присоединился к Барыгам и решил не рассказывать сестре про своих новых друзей? Так ведь, кусок дерьма?
Брайс нахмурился. Я видела, что он пытается выглядеть уверенно в глазах подружки:
-- Не совсем.
-- Тогда расскажи мне, что случилось, малыш. И помни: то, что ты скажешь, сильно повлияет на твоё самочувствие в ближайшие несколько минут.
-- Нечего рассказывать, -- уставился на неё Брайс. -- Наш дом был разрушен, моя семья переехала к папиному другу. Все ходят на работу, а я остаюсь с двумя самыми отстойными семьями в мире. За эти дни я горбатился по дому больше, чем за всю свою прежнюю жизнь.
-- Бедный малыш,-- прогудел Челюсть. Брайс посмотрел на мужчину и со злостью отвернулся.
-- Потом я заболел, а когда поправился, моя сестрёнка потащила меня в эту церковь. Жалкие люди, жалкое место, я просто знал, как буду корячиться, "отрабатывая проживание". Нахуй-нахуй. И когда какие-то чуваки пришли крушить церковь, я понял, что могу свалить. К тому же тут весело, -- он быстро глянул на блондинку рядом.
Вот дерьмо.
-- Могу помочь тебе снять розовые очки, -- сказала Лиза, подходя ближе. -- Эти люди, которые "крушили" церковь, покалечили твою сестру.
-- Что? Нет...
-- Она в реанимации, бро, -- соврала Лиза.
У меня не получилось узнать, к чему она клонит, так как её перебил громкий голос, эхом пронесшийся по всему торговому центру:
-- Эй, мудозвоны!
Музыка тут же заглохла, и её сменил нарастающий рокот толпы. Наконец приветственные крики достигли максимума.
Все присутствующие теперь смотрели в одну сторону, и я тоже повернула туда голову.
Около стены на самой высокой куче камней была сколочена грубая сцена. На ней, сразу за неумело и вразнобой сваренным из металлических прутьев ограждением, стояли главари Барыг.
Толкач, державший в руке микрофон, был одет в свой обычный костюм: облегающий, темно-синего цвета, нижняя часть лица и глаза открыты. Вообще, это был довольно убогий костюм, даже несмотря на то, что с последнего раза, как я его видела, Толкач решил добавить к своему образу ещё и плащ. Особенно не в тему был именно плащ. Некоторым он шел, как, например, Александрии. Толкач к таким людям явно не относился.
Его девушка, заляпанная с ног до головы машинным маслом, стояла рядом с ним, плечом к плечу. Скрип носила белый топ и джинсовые шорты, настолько облегающие, что казалось, будто голой она выглядела бы даже скромнее, чем сейчас. В руке у неё был какой-то пульт, на лице чуть ли не спёкшийся слой макияжа. Почти такая же боевая раскраска была и у спасённой нами девушки.
С другой стороны от Толкача стоял Сочник. Он был похож на костлявого гоблина из сказок, разве что кожа у него была не зелёная, а розовая. Волос у него на голове было так мало, что его можно было считать лысым, а под глазами темнели чуть ли не чёрные круги. Свои тонкие руки Сочник положил на круглый выпирающий живот. По своему внешнему виду он больше напоминал уродливую смесь больного старика и недоедающего подростка. Вот только он не был плодом чьего-то воображения. Просто уродливый и больной человек.
За ними стояли их подчинённые. Из шестерых человек я узнала только Металлолома. Остальные пятеро, насколько я поняла, были кейпами-новичками.
Больше всего мне был интересен Металлолом. Работает ли он всё ещё на Выверта? На нашей ли он стороне?
-- У них больше кейпов, чем месяц назад, -- тихо сказала я Лизе, наклонившись к её уху.
-- Они набирают бойцов, -- ответила та.
Когда Толкач заговорил, его голос раздался изо всех колонок и наушников в торговом центре:
-- Эй, шлюхоёбы, вы подготовились к главному событию вечера?!
Толпа зашлась в рёве, каждый пытался перекричать остальных.