Так почему я чувствую себя сейчас так спокойно?
Наверное это было осознание того, что, как ни странно, в такие моменты я не могла ничего сделать. Катер, скользящий по озеру, созданному Губителем... Мне просто пришлось оказаться здесь. На самом деле, нет никакого выбора. Пока я сжимала одной рукой металлический борт катера, пока мы рвались вперёд, и ветер играл в моих волосах, я могла смириться и принять то, что здесь и сейчас я не могу ничем помочь Дине поскорее выбраться на свободу.
Этой мыслью я избавила себя от ответственности за настоящее. Точно так же я отбросила остальные заботы, большие и малые.
Перед нами замигал фонарь. Три вспышки, затем две.
-- Регент! -- позвала Сплетница.
Регент поднял фонарь и мигнул дважды, сделал паузу и ещё два раза мигнул.
В ответ -- одна вспышка.
Мрак замедлил свой катер, когда мы достигли цели. Место встречи было назначено в центре озера, на одном из зданий, что ещё возвышалось над водой, наклонившись так, что один угол крыши был погружен под воду, а другой высоко вздымался вверх. Сплетница не стала замедляться как Мрак, а вместо этого развернула лодку по широкой дуге, чтобы подплыть к углу крыши. Регент и я выпрыгнули, чтобы взяться за нос катера и затащить его. Когда Мрак приблизился, хотя и более осторожно, мы помогли и ему. Сука вылезла и провела минутку, жестикулируя и потягивая поводок щенка, чтобы разместить и успокоить собак.
Крюковолк и его Избранные расположились в углу крыши, наиболее возвышающемся над водой. Он стоял со скрещенными руками, ощетинившийся копьями, иглами, лезвиями и крюками. Незатронутым осталось только лицо, спрятанное под металлической маской волка. Отала, Виктор и Цикада сидели на поднятом краю крыши за ним. Штормтигр висел в воздухе за Цикадой, а Руна держала наготове в воздухе позади группы три куска бетона, каждый из которых размером с пожарную машину. Она сидела на краю одного из кусков, свесив ноги над головой Виктора. Менья, ростом метра четыре, полностью одетая в броню валькирии, стояла за Руной на летающем куске разбитой дороги со щитом в одной руке и длинным копьём в другой.
Я едва не упустила в полумраке, но когда я заметила, это стало невозможно игнорировать. На каждом открытом участке кожи у Избранных были едва залеченные царапины и шрамы. Небольшие впадины и линии бледной кожи, где были глубокие порезы. Маленькие шрамы создавали узоры на их коже, некоторые -- расходящиеся из одной точки, другие -- идущие параллельно друг другу в одном направлении, как будто напечатанные фотографии дождя. Судя по количеству царапин и шрамов, им, должно быть, сильно досталось.
Группа Трещины собралась с одной стороны здания. Трещина, Тритон и Клевер -- новый член группы -- носили более закрытые костюмы, чем обычно. Лицо Трещины было прикрыто затемнённым забралом, а её руки и ноги -- матовыми перчатками и леггинсами. Лабиринт носила свою обычную, скрывающую тело, мантию, а Саламандра -- огнеупорный костюм. Кожу оставил открытой только Грегор. Похожие на морские желуди выросты из спиральных ракушек, которые покрывали его, настолько размножились с одной стороны его тела, что там было больше ракушек, чем кожи. Кожа вокруг них была достаточно красной, чтобы выделяться в полутьме. Она выглядела воспалённой.
Я увидела вспышку света над нами и заметила Чистоту в воздухе высоко над крышей, использующую свою силу, чтобы создать луч света, погасить и создать снова. С воды ответила серия вспышек. Это был другой набор сигналов, отличающийся от того, что она дала нам. Было разумно иметь разные сигналы для разных групп, чтобы Чистота могла следить, кто и откуда приближается. Основная причина, почему мы согласились на встречу здесь, была уединенность этого места и факт, что сюда было достаточно сложно добраться, так что Девятка не сможет приблизиться незаметно. В идеале.
Неожиданно, новая лодка заявила о своём присутствии. Как будто нажали выключатель: появился звук, сочетающий в себе шум помех из множества динамиков, рёв грузовика без глушителя и лязг приближающегося поезда. И это был не только шум -- аппарат был окутан вспышками электричества и света, которые можно было заметить откуда угодно из центра города.
Видя его приближение, я не сомневалась в том, что это детище технаря. Пусть и размером с маленькую яхту, оно выглядело готовым к войне. Двигало вперед это судно нечто, похожее на помесь катушек Теслы со старомодными телевизионными антеннами. Судно рассыпало электрические разряды, танцующие на волнах за ним, как будто бы оно ехало в потоке молний. На верхней палубе стояло множество хаотично разбросанных орудий, каждое из которых управлялось Барыгами. Толкач стоял на мостике вместе с ведущей судно Скрип.
Скрип, очевидно, никогда не понимала, что значит элегантность конструкций. Судя по услышанному и прочитанному мной,она всегда делала ставку на большой размер и добавление разных наворотов, создавая свои машины. В этом смысле она была полной противоположностью Оружейника.
Корпус их корабля притёрся к краю здания, почти снеся катер, на котором приплыли Мрак и Сука. Погасли все огни, и Барыги спустились на крышу. Толкач, Скрип, Грязь, Скребок, Металлолом, дама с телекинетическими вихрями и длинными волосами, и ещё кто-то.
Другой причиной выбора этого места была его скрытность, возможность остаться вне поля зрения, пролететь ниже радара. До Барыг этот момент, видимо, не дошёл.
-- Эй! -- прорычал Крюковолок. -- Вам же, блядь, было сказано: "приходить без шума". Какое из этих слов вы, мать вашу, не поняли?
Толкач ухмыльнулся, высокомерно задирая подбородок:
-- Всё мы поняли! Моя Скрип построила коробочку, вырубающую свет и звук на определённом расстоянии. Шок и трепет вблизи, почти невидимо и тихо -- вдали. Не так ли, крошка?
Скрип просто улыбнулась. На мой взгляд, это было не так сексуально или очаровательно, как ей казалось. Аиша, оставленная без присмотра, была милой, но вульгарно одевающейся девочкой, Скрип, по моим ощущениям, была скорее вульгарной бабой в вульгарной одежде.
-- Эй, Трещина, -- ухмылка Толкача сползла с лица, когда он понял, кто ещё тут присутствует, -- какого хуя ты расхуярила мою вечеринку?!
-- У тебя было кое-что, нам нужное, -- ответ Трещины был настолько взвешен и спокоен, насколько вопрос Толкача не был.
-- Кто, бля, забашлял, сука? Скажи, и от моих Барыг ответки не будет. Только верни всю херню, что спёрла, или заплати за неё. На сдачу можешь мне языком набалдашник отполировать.
-- Этого не будет.
-- Тогда о моем хуйце и не думай. Заплати и скажи, кто тебя нанял, и будем в расчёте.
Она покачала головой. Это было похоже на тот жест, который обычно сопровождается закатыванием глаз.
Толкача несло:
-- Вы наёмники. Не надо говорить, что у вас наличности нет. Я запрошу только пять лямов. Один, за каждый спёртый флакон.
Трещина отвечать не стала. Вместо этого она посмотрела на Крюковолка и спросила:
-- Его действительно стоило приглашать? Он может что-то полезное сказать?
-- У него в команде девять сил, -- ответил Крюковолк. -- Идеология не имеет значения.
-- У него нет идеологии. Он просто придурок.
-- Закончили, -- рыкнул Крюковолк со внезапной яростью. -- Мы не дерёмся между собой. Не на нейтральной территории. Заткнитесь оба.
Трещина покачала головой и наклонилась, шепча что-то на ухо Клевер. Барыги устроились на противоположной от нас стороне крыши. Толкач нехорошо зыркнул на Мрака. Он всё ещё злился за произошедшее на прошлой сходке, когда его не пустили за стол?
Ещё одна серия вспышек объявила о чьём-то прибытии. Вскоре появились Скитальцы. Трикстер, Солнышко и Баллистик стояли на спине существа, напоминающего помесь черепахи со змеей. Я не могла толком разобрать очертания Генезис в полумраке. Свет исходил только от луны и свечения Чистоты, парящей над нами. Можно было бы воспользоваться насекомыми, чтобы понять, что представляет из себя Генезис, но обычно я помещала насекомых на одежду, чтобы они оставались незамеченными, а Генезис сейчас была фактически обнажённой. Я не знала о них ничего, но они были нашими союзниками. Я не хотела её раздражать и портить отношения между нашими группами.