-- Мы обсудим это всей группой. Думаю, если мы согласимся играть в эту игру, то и у нас будут свои условия. Суровое наказание, в случае если мы выиграем, помимо всего прочего.
И с этими словами он повернулся и удалился.
Я посмотрела на Сплетницу. Её глаза были закрыты. Мои руки, прижимающие её рану, тяжёлые, окоченевшие, неподвижные, казались каменными.
-- Я не знаю, что делать, -- пробормотала я так, что сама едва слышала. Я перевела взгляд на Мрака и повторила громче.
-- Я не знаю, что делать.
У него не нашлось ответа, но он склонился над Сплетницей проверить, как она.
Именно Сплетница всегда давала мне приказы.
-- ...ди, -- она выдавила из себя. Когда Мрак осторожно вытащил мою руку, чтобы занять моё место, она повторила, немного чётче. -- Йди.
Иди.
Я встала, немного пошатываясь, и отошла от неё. Она выглядела такой хрупкой, лежащая на боку, с растекающейся под её русыми волосами лужей крови. И я оставляла её здесь.
-- Мы можем позвонить Выверту, -- сказал Баллистик. -- Он пошлёт машину, которая доставит тебя куда нужно.
Я покачала головой. Я не могла ждать и надеяться, что машина приедет вовремя или что она довезёт меня туда, куда мне надо. Наверняка придётся ехать в объезд, будут места, где машина не проедет.
Я развернулась и побежала. Выбегая из гаража, я миновала Душечку, Ампутацию и Джека. Они не промолвили ни слова, и не пытались остановить меня.
Я была в квартале от них, когда вытащила телефон и позвонила домой, но я уже знала, что услышу. Записанный голос донёсся из телефона в моей руке, пока я бежала прямо на север.
"Этот номер в настоящее время не обслуживается. Если вы хотите оставить сообщение..."
Оценка расстояний не была моей сильной стороной. Сколько кварталов мне ещё оставалось до папиного дома? Километров восемь? Десять? Я была в хорошей форме, но дороги были в ужасном состоянии. Некоторые затопило, другие были завалены обломками, большинство имели и те и другие проблемы. Некоторые части города были заблокированы.
И у меня оставалось меньше тридцати минут.
12.05
Я могла убить их прямо сейчас.
Это было бы так просто. Джек, Ампутация и Душечка находились в зоне действия моей силы. Я могла натравить на них ядовитых пауков, ужалить каждого десятками ос и пчёл, пытаясь вызвать анафилактический шок. Это было бы так просто, и в результате я, возможно, спасла бы мир. Я бы отомстила за бесчисленное количество людей, которых они убили, за нападение на Сплетницу, и, скорее всего, могла спасти сотни жизней, если бы отвлекла на себя Птицу-Хрусталь.
Но я не могла убить Сибирь. Она сражалась одновременно с Александрией, Легендой и Эйдолоном и ушла без единой царапины. Она не умела летать и не смогла достать их, но и сама осталась невредимой. Скорее всего, она выследит меня и убьёт, если я нападу на Джека. Да и будет ли от этого какой-то толк? Ампутация -- медицинский Технарь. Теоретически она может спасти их всех, а я лишь зря разозлю Девятку.
В глубине души я надеялась, что если бы на кону стояла только моя жизнь, я пошла бы на это без колебаний. Вот только обстоятельства сложились иначе. Неважно, смогу я уйти от Сибири или нет, расплачиваться придётся другим. Если я ускользну, и никто из нас не попадётся в руки Сибири, -- время будет потеряно, и я не успею добраться до папы. А если я погибну, Дина никогда не выйдет на свободу. Всё сводится к одному, старому как мир вопросу -- готова ли я пожертвовать десятком дорогих мне людей, чтобы сотни или тысячи возможных жертв Бойни Номер Девять остались в живых? А если предсказание Дины о Джеке сбудется, и счёт жертв пойдёт на миллиарды?
Я вспомнила, что сказал Брайан, когда мы узнали о Дине -- мы сами решаем, кого спасать: либо близких, либо совершенно незнакомых людей. Тогда меня возмущала сама мысль, что мы бросаем людей на произвол судьбы только потому, что те нам незнакомы и никак с нами не связаны.
Но теперь, когда мне самой приходится решать, действительно ли жизни всех остальных людей ценнее, чем жизни моих близких и моя собственная, ответ уже не столь очевиден.
Решение напасть на Джека и убить его, поставив на кон наши жизни, не ограничивалось двумя вариантами. Сегодня я попытаюсь спасти кого смогу. А потом наши команды вместе будут как-то разбираться с Джеком и Девяткой, разумеется, после того, как мы будем в состоянии защитить самих себя. Не стоит умирать за столь крохотную возможность его убить, пусть какая-то часть меня и хотела героически пожертвовать собой. И уж тем более я не могла разбрасываться жизнями других людей.
Покрывавшая дорогу вода разлеталась брызгами под моими ногами, бег по тротуару отдавался болью в ступнях. Мягкие подошвы моего костюма помогали передвигаться тихо, но совершенно не подходили для бега.
Насколько сильно на мое решение повлияло нежелание убивать?
Я была ответственна за смерти других людей, хоть и косвенно. Когда я просматривала информацию о кейпах, погибших во время нападения Левиафана, то обнаружила там Пухляка -- толстяка, которого мне не удалось спасти. Множество людей погибло, когда мы не смогли остановить Бакуду и дали ей шанс напасть на город, убить сорок три человека и нанести ужасные травмы десяткам людей. Я бросила умирать истекающего кровью Томаса, парня из Барыг.
Уверена, что были и другие. В глубине души меня ужасало, что я даже не знала их точного количества.
С другой стороны, меня пугала мысль, что я не смогу найти в себе силы спустить курок, использовать яд или направить нож в цель, когда это понадобится, и когда от этого будет зависеть столь многое.
Я встряхнула головой. Нет. Я не хочу даже затрагивать тему убийств. Я должна спасать людей.
В северной части центра не было электричества, и было тепло настолько, что люди открывали окна, спасаясь от духоты. Это облегчало задачу. Я отправила насекомых во все открытые окна и задействовала тараканов и мух, которые уже были внутри.
До скольких людей мне предстояло добраться? Местные здания были высотой от шести до двенадцати этажей, от одной до шести квартир на этаже. Из-за эвакуации меньше половины квартир было заселено, но даже сейчас в каждом квартале жили сотни людей.
Я действовала даже не замедляя шаг. Насекомые кружились по комнатам в поисках любых гладких поверхностей, которые могли быть стеклами или зеркалами. Я искала очки и будильники на столах и тумбочках. Если я находила кровать, стоящую слишком близко к окну или зеркалу, либо что-то опасное на тумбочке, или рядом было достаточно кусачих насекомых, я набрасывалась на обитателей. Насекомые кусали, жалили, или на мгновение перекрывали им дыхание, накрывая ноздри и рты, и заставляли проснуться.
Сотни людей одновременно.
Пока я разбиралась с каждой спальней в каждой квартире, мне пришло в голову, что вряд ли в мире есть ещё хотя бы пятеро людей, неважно, кейпы они или нет, способных выполнять столько же задач одновременно. Должно быть, полезный побочный эффект моих сил. Моё сознание одновременно обрабатывало сотни задач, решало проблемы в сотне разных мест, и каждая из них была не похожа на остальные.
Как только человек просыпался, надо было предупредить его. Но это было не просто, потому что в квартирах без электричества не было и света. Во многих случаях я могла рисовать слова из насекомых на окнах, но этот трюк не срабатывал в комнатах со шторами или занавесками. Я переключилась на органы чувств моих насекомых, чтобы найти самые светлые области в комнатах с людьми и собрать там жуков, увеличив тем самым шансы привлечь внимание.
Но что написать? Я взглянула на телефон, чтобы прикинуть, сколько времени у меня осталось. Там, где у меня было достаточно насекомых и места, я выводила "Взрыв стекол 28 мин". Там, где не получалось, я писала "в укрытие" или "под кровать".
Тысячи людей, тысячи предупреждений. Я не была уверена, что каждый из них увидел мое сообщение, или последовал моему совету, и я не могла задержаться, чтобы объяснить им, что происходит или сообщить больше подробностей. Пусть это было глупо и эгоистично, но я должна была добраться до отца. Не ради какого-то плана, или из-за какой-то великой цели, просто для себя. Потому что иначе я не смогла бы жить с чувством вины.