С этой точки зрения, возможно, мы с ним не так сильно отличаемся. Я развивалась в том же направлении, что и он. Разница в том, что у него позади годы опыта. А ещё он абсолютно безумен.
Что бы я сделала на месте Манекена с его силой?
Я бы не оставила никаких незакрытых отверстий. Это уж точно. Моя цель -- цель Манекена -- создать из себя полностью замкнутую систему. Это не просто разумно. В этом весь смысл его изменений. Полная переработка всех отходов, сброс излишков энергии в механическое движение и пополнение энергии за счёт поглощения тепла.
Возможно, это намекает на то, как он чувствует мир вокруг себя? Тепло? Или что-то совсем иное? Радиация? Радиоволны? Электромагнетизм?
Поставив себя на его место, я задумалась о его мотивации. Почему я вот так выгляжу? Я превратила себя в подобие куклы, манекена из магазина, потому что... это вечное напоминание. Кажется, я слышала, что его жена и дети погибли во время нападения Симург.
Что ещё? Зачем сохранять подобие человеческого облика?
Чтобы сбить с толку? Возможно, расположение "моих" органов ни в малейшей степени не соответствует человеческому. Я могла бы пойти по пути Эгиды, и продублировать все важные органы. Мне не нужны сердце, почки или обычная пищеварительная система, костный мозг и так далее. Всё это я могу убрать, освободив место для оборудования, для деталей и механизмов, которые помогут отдельным частям тела стать независимыми самоподдерживающимися системами.
Туловище Манекена -- крупнейшая часть его тела. Там нет лёгких, сердца и других органов, поскольку у него нет циркуляции крови. Скорее всего, там содержится мозг, органы чувств и тот механизм, который Манекен использует для удалённого управления руками, ногами, ладонями и ступнями. Но я бы на его месте не стала помещать все яйца в одну корзину... Вполне вероятно, что часть важных систем находится в плечах и бёдрах. Будь я Манекеном, я бы часами осторожно настраивала "экосистемы" каждой отдельной части тела. Настолько требовательные и чуткие системы наверняка очень чувствительны и хрупки. Но скорее всего, они прекрасно защищены от ударов. Я бы не слонялась повсюду, вступая в сражения, если бы это было не так. Что насчёт тепла и холода или трещины в оболочке? Это может повлечь разрушительные последствия.
Ладно. Кажется, мне удалось влезть в его шкуру. Правда, мои размышления не имели значения, если я не могла нанести ему урон. Возможно, мне стоило зайти с совершенно другого конца...
Насекомые справляются с противниками, заключенными в твердую оболочку. Разве не так? Они побеждают насекомых других видов. Наверняка существуют сотни решений, мне нужно только увидеть их.
Вот он, проблеск вдохновения, в котором я так нуждалась! За считанные секунды у меня родился план.
План был не ахти, но лучшего варианта у меня не нашлось. Были и запасные идеи, которые можно использовать для отвлечения внимания, да и сами по себе они могли привести к успеху. Имея по крайней мере несколько вариантов, я почувствовала себя лучше.
Манекен только что, за пятнадцать секунд, жестко и всухую, уделал меня, а мне, судя по времени полёта насекомых до моего логова, нужно не меньше двух минут прежде, чем я смогу лишь начать реализовывать свою идею.
В тот момент, когда я осознала это, я начала действовать. Каждое летающее насекомое вблизи моего логова направилось внутрь, чтобы принести необходимое.
Я сделала мысленную заметку: нужно обустроить побольше легкодоступных лазов в логово, чтобы в будущем насекомые могли попадать туда быстрее.
Еще одна хорошая идея на будущее -- поставить механические часы. Когда насекомые будут находиться на каждой из трех стрелок, я смогу отслеживать течение времени. Наверное, это должны быть старинные часы, поскольку Птица-Хрусталь уничтожила все остальные.
Пока что мне придётся действовать наугад. Примерно две минуты до старта.
Я лежала лицом в пол и пыталась сдерживать дыхание, чтобы Манекен не заметил, что я всё ещё жива. Сердце стучало так громко, что я беспокоилась, не выдаст ли оно меня.
Оставаться неподвижной казалось самым трудным испытанием, а ведь последний год у меня хватало трудных испытаний. Я понимала, что Манекен может в любой момент убить кого-нибудь, и это держало меня в предельном напряжении. Каждая секунда, заработанная сейчас, имела значение -- именно она могла стать критической в бою.
-- Мамочка, -- прозвучало в тишине. Это сказал ребёнок. Совсем малыш? -- Давай уйдём отсюда!
Ритмичный скрежет металла по металлу прекратился. Манекен замер.
Блядь. Вот и вся моя передышка.
Я вскочила на ноги и привела в движение всех насекомых в помещении. Они взмыли с пола чёрным вихрем. Я спрятала нож в ножны и ухватила дубинку двумя руками.
-- Манекен!
Он остановился и повернул верхнюю часть тела лицом ко мне. Его голова склонилась на бок.
-- Да, -- сказала я, -- ты не прикончил меня.
Он опять отвернулся и продолжил шагать к матери с маленьким мальчиком. Они вжались между пустой металлической рамой и верстаком.
-- Эй! -- крикнула я. -- Давай! Дерись со мной! Боишься сразиться с девчонкой? Где твои яйца? Ты их себе тоже отрезал?
Он не замедлился и не отреагировал на мои слова.
-- Ублюдок! -- я побежала к нему. Было кристально ясно, что он использовал приманку, создав ситуацию, когда я буду вынуждена или сделать какую-нибудь глупость или подставить мать и малыша под удар. Будь я жёстче, я бы пожертвовала ими, зная, что выиграю время... Но я не могла этого сделать.
Что я вообще могла сделать? Я должна была принять решение за три или четыре секунды, пока бежала по фабрике. Манекен был в полтора раза выше меня, моё оружие не могло ему навредить.
Я бросилась ему под ноги, ударив под колени. Не всегда его неустойчивость была поддельной. Он пошатнулся и рухнул назад, на пол, придавив меня ногами.
-- Давай! -- крикнула я матери с ребенком. -- Беги!
Она побежала. Манекен потянулся и чиркнул выдвинутым лезвием по её ноге. Женщина упала, но кто-то бросился к ней на помощь.
Левая нога Манекена сомкнулась вокруг моей шеи в импровизированном захвате. Я пыталась выскользнуть, сбросить его ногу, но, хотя я и могла немного сдвинуть её, освободиться не получалось.
Не считая времени, проведённого лёжа на полу, как долго я продержалась? Меньше, чем тридцать секунд?
Четыре лезвия выдвинулись из правой икры Манекена. Он вытянул ногу высоко надо мной, и лезвия начали вращаться, сначала медленно, затем быстрее, как лопасти вентилятора или как ножи кухонного комбайна.
Он по-прежнему держал мою шею в захвате, однако остальные части тела могли двигаться. Сжав дубинку обеими руками, я ударила в крутящиеся лезвия изо всех сил.
Дубинку вырвало из рук, но лезвия остановились. Я почти отчаялась, увидев, что они снова медленно начинают вращаться.
И всё же лезвия не набрали прежнюю скорость. Несколько секунд -- и они втянулись обратно в ногу Манекена.
Я бы облегчённо выдохнула, но он всё ещё меня держал.
Манекен уперся тремя конечностями в землю, и приподнял меня, удерживая ногой за шею. Я пыталась дотянуться до земли пальцами ног, но не смогла. Манекен держал меня не так уж плотно: я могла дышать, и кровообращение не остановилось. Тем не менее было больно: на шею приходился вес всего тела.
Я вытащила нож и, крепко ухватившись за рукоятку, поднесла лезвие к горлу. Ну, или к ноге Манекена -- это как посмотреть. Я целилась в шарнирное соединение в пяти сантиметрах от моего лица. Ударила раз, второй, третий...
Замахнулась для четвертого удара, но Манекен сменил положение. Уж не знаю, хотел он придушить меня, оставив висеть, пока я не начну умолять о пощаде, или планировал что-то более пакостное, но он передумал. Манекен перевернулcя, разогнул ногу, сжимавшую горло, и тут же схватил меня рукой за лицо.
Взмах руки, звук разматывающейся цепи, и я полетела через всё помещение.
Я рухнула в груду деревянных досок, усеянных гвоздями и саморезами, которые впились в меня, но не прокололи костюм. Я попыталась встать, но доски выскальзывали из-под ног. Рука Манекена всё ещё держала меня.