Интерлюдия 12а (Джек)
-- Ну, а теперь -- кто из вас, шишки геморройные, не зассыт, а?
Толпа торжествовала, пока её рёв не достиг крещендо, которое он мог слышать со своего летающего подиума. Ветер кружил вокруг него, стоявшего на носу воздушного судна, развевал плащ. Скрип создала нечто, похожее на очень, очень навороченный вертолёт -- раза в три больше обычных вертолётов и с большим количеством лопастей, расположенных на равном расстоянии друг от друга. Машина создавала впечатление, что её создатель в глаза не видел настоящих винтокрылых машин.
-- Зелёная повязка означает яд. Этот яд половина из вас, ушлёпков, уже попробовала! Давайте упоремся в жопу! Поймаем худшие бэд-трипы!
Он взял кубок с таблетками, посыпанными разнообразными порошками, и поднял его над головой.
-- Вы глотаете горсть и ложитесь вздремнуть в один из гробов. Когда закроется крышка, вы узнаете, что вам досталось. Кому-то крысы, кому-то пауки, кому-то ничего, а кое-кто...
Сноп света ударил из толстого брюха вертолёта и расшвырял комья земли там, куда попал. Как только свет погас, в вырытую яму упал гроб и его завалило гравием.
-- ...будет погребён заживо!
Толпа жаждала крови и с каждым мигом становилась всё более разнузданной и свирепой.
-- Надеюсь, у вас, ёбаных блевотников, найдутся друзья, чтобы вас откопать! Пройдёте через это дерьмо, через трип своей жизни -- и получите зелёную ёбаную повязку! На оставшуюся ночь для вас всё бесплатно как пизда вашей мамаши! Пока повязки на вас, всё, что вы купите у наших барыг -- со скидкой в десять процентов! Ну, и кто...
Он замолк. Микрофон упал к ногам Толкача с глухим стуком, а затем коротко скрежетнул на прощание, угодив в один из пропеллеров, где немедленно превратился в обломки.
Толкач прижал руки к животу, из которого вываливались внутренние органы и хлестала кровь. Он повернулся бежать, но на его руках, заднице, спине и затылке появлялись всё новые порезы. Большинство из толпы уже не увидело, как он пытается отползти прочь и как с ужасом глядит на свои отрезанные пальцы, летящие прочь в фонтане алых брызг.
Изобретение Скрип накренилось и начало разворачиваться -- этот маневр окончательно решил судьбу Толкача. Поверхность под ним и без того уже была скользкой от крови, так что лидер Барыг не смог уцепиться за платформу единственной целой рукой и соскользнул вниз. Он использовал свою силу, чтобы поверхность вертолёта толкала его вверх, но чуть-чуть опоздал...
Толкач свалился в лопасти вращающегося пропеллера и его мгновенно перемололо в фарш.
Стоя на крыше напротив летательного аппарата, Джек крутанул запястьем и сложил свою опасную бритву.
Слегка улыбаясь, он обернулся и посмотрел на остальных членов Девятки. Ампутация сидела верхом на плечах Сибири, заплетая в косу волосы безжалостной убийцы. Птица-Хрусталь и Ожог стояли на флангах Девятки: одна держала в руке книгу, а другая творила из пламени, горящего в сантиметре от её кожи, образы знакомых мест, вещей и людей. Многие картины Ожог повторяли в миниатюре сцену недавней гибели Толкача. Роботы Ампутации были рассеяны по всей крыше. Один из её чудовищных Франкенштейнов -- Халтурка, так, кажется, она его назвала? -- терпеливо ожидал в дальнем углу. Он уже начал гнить заживо, и Ампутация старалась держать его подальше, чтобы запах не раздражал членов Девятки. Бледная Душечка стояла в тени Краулера. Она опустила плечи и скрестила руки на груди -- словно боясь, что в любую секунду её могут ударить.
Краулер, имевший самый нечеловеческий облик в группе, возвышался над остальными. Торс три метра толщиной, голова размером с небольшой автомобиль. Он объединил в себе наиболее эффективные черты медведя и пантеры. Извилистый, гибкий, излучающий угрозу -- но при этом мощный и мускулистый. Листовая броня покрывала его, и лишь там, где нужна была гибкость, её сменяла чешуя, а там, где и гибкости чешуи было недостаточно, росли жёсткие волосы. Краулер казался непроницаемо-чёрным, и лишь при определённом освещении на его коже появлялись радужные разводы -- как на нефтяной плёнке.
Из-под листов брони по всему телу выглядывали сотни чёрных глаз. Едкая слюна вытекала из пасти, ощерившейся множеством клыков, и капала в опасной близости от Душечки, разъедая бетонную крышу. Но, пожалуй, больше всего пугали шесть конечностей Краулера. Каждая из них раздваивалась ниже колена или локтя: на четырех задних больший отросток заканчивался когтем-мечом, а меньший -- щупальцем. На двух передних лапах росли вполне человеческие руки с длинными пальцами.
-- Похоже, у Толкача сегодня вечеринка, -- в голосе Джека сквозила изрядная ирония. -- Думаю, после столь долгого пребывания в тени, мы заслужили хороший отдых. Не забудьте поблагодарить хозяев. Наверняка, наше приглашение просто затерялось на почте.
Несколько членов Девятки улыбнулись.
Краулер первым покинул крышу, одним прыжком взмыв в ночной воздух и приземлившись точно в центре толпы. Вскоре за ним последовали Птица-Хрусталь и Ожог. Они охватили толпу с краёв, отрезая людям путь к отступлению бурей из огня и осколков стекла. Создания Ампутации посыпались с края крыши, и начали сгонять отставших от толпы в общую кучу.
На крыше их осталось четверо -- Сибирь, Ампутация, Джек и Душечка.
Сибирь потянулась и схватила Душечку за воротник рубашки. Джеку она гораздо любезнее протянула руку, за которую тот крепко схватился.
-- Спасибо, -- сказал он.
Передвигаться с Сибирью было сродни искусству. Душечке ещё предстояло его освоить -- она прикусила язык, и не удержала короткого вскрика, когда Сибирь шагнула с края крыши. Джек же расслабился в ту самую секунду, как Сибирь увлекла его. Вчетвером они упали с крыши. Ампутация, сидящая на плечах Сибири, вцепилась ей в волосы, чтобы удержаться.
Благодаря частичке силы Сибири, передавшейся каждому из них, они избежали печальной участи быть размазанными об асфальт. Джек пошатнулся, по большей части из-за того, что полностью расслабился, чтобы избежать повреждений, когда Сибирь коснулась его. Он отпустил её руку и выпрямился. Душечка рухнула на колени.
-- Премного благодарен, Сибирь, -- сказал Джек. -- Иди, развлекайся.
Сибирь опустила Ампутацию на землю и тут же исчезла, одним прыжком оказавшись посреди толпы. Она даже не стала никого специально бить. Каждого, кому не посчастливилось оказаться у неё на пути, буквально разрывало на части. От ударов о Сибирь постоянно ломались чьи-то конечности, сминались тела, выворачивались шеи. Не менее сильно пострадали и те, кто оказался от Сибири немного дальше -- их покалечило отлетающими от неё телами.
Ампутация засмеялась, и это был смех не ограниченный социальными условностями, культурными нормами или самоцензурой. Искренний смех ребёнка, свободный и беззаботный. Один из механических пауков запрыгнул ей на спину и обвил парой своих ножек. Две лапки паука, плотно прилегая, присоединились к запястьям Ампутации, после чего раскрылись веером скальпелей, игл, пил и других приспособлений. Каждый инструмент располагался между её пальцами. Легчайшими движениями ладоней она могла заставить их поменяться местами так, чтобы схватить и тут же использовать нужный. Ещё два паука прыгнули вперёд, схватили одного из кричащих, раненых Сибирью людей, и поволокли его прочь от толпы, сантиметр за сантиметром приближая его к Ампутации, шагнувшей навстречу.
Толпа могла бы наброситься на неё, но им недостало храбрости. Они разбежались.
Джек повертел закрытую бритву в руках.
-- Душечка, вставай, ты пропускаешь представление.
Душечка послушно поднялась на ноги. Она подняла голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как на фоне ночного неба промелькнуло размытое чёрно-белое пятно. Вслед за этим, на одной из сторон летательного аппарата Скрип расцвёл большой взрыв, вертолёт накренился и врезался в стену соседнего здания, засыпав толпу отлетевшими металлическими частями. Из аппарата вырвались несколько взрывов поменьше. Благодаря вспышке, Джек и Душечка успели увидеть стоявшую на палубе Сибирь. Её руки сжимали женщину из Барыг, через мгновение Сибирь вырвала ей руки из плеч и впилась зубами в шею.