Третьей был взрыв.
Несколько секунд я ничего не понимала. Боль накатила как летний ливень. Первую секунду я не чувствовала ничего, затем поняла, что вот-вот начнётся, а потом разверзлись хляби. Я извивалась, рёбра криком кричали, я отчаянно пыталась найти положение, в котором боль исчезнет или хотя бы уменьшится. Мне казалось, что в рёбра, которым и так досталось прошлой ночью, вонзили раскалённую кочергу.
-- Эй, эй, -- сказал Мрак, -- ты в порядке. Ты цела.
Я помотала головой, не в силах восстановить дыхание. Каждый вдох, казалось, усиливал боль вдвое.
-- Ты должна встать. Тей... Рой, вставай.
Скорее благодаря усилиям Мрака, чем моим собственным, я поднялась на ноги. Каждое движение только усугубляло боль в груди.
Я осторожно ощупала место, куда пришелся выстрел. По рукам посыпались крошки, похожие на стекло. Всё ещё не получалось дышать. Взрыв поджёг мусор, скопившийся по этой стороне улицы выше уровня воды. Огонь, к счастью, не достал на нас с Мраком. Волосы не опалило, и, что важнее, нас не размазало взрывной волной. Взрыв был не такой огромный, хотя и достаточно серьезный.
Я взглянула на нашего противника. Манекен, с виду невредимый, лежал в тонком слое воды на асфальте. Взрыв лишь разбросал части его тела так, что цепи растянулись на всю длину.
Похоже на использование известного принципа боевых искусств. Как там, "Во время урагана могучий дуб ломается, а гибкая ива лишь гнётся"? Манекен уже собирал себя воедино. На нём не было ни царапины.
-- Беги, -- сказал Мрак.
Я хотела было согласиться, когда увидела, что Ублюдок вскочил на ноги. Я уже не держала цепь, привязанную к его морде.
Он набросился на Манекена, схватив челюстями одну из его рук. Он начал мотать злодея как тряпичную куклу. Туловище Манекена дважды ударилось о ближайшую стену.
Что, не ожидал, что мы такие крепкие?
Манекен сменил ситуацию за секунду. В паузе между встрясками он прекратил болтаться как тряпка. Я сообразила, что он выдвинул ножи из пальцев ног и воткнул их для устойчивости в шею и морду Ублюдка. Его свободная рука свисала сбоку.
Двигаться было адски больно, но я бегом бросилась вперёд -- даже раньше, чем полностью осознала, зачем. Манекен поднял свободную руку и навел её на левый глаз Ублюдка.
Я схватила его руку и оттянула в сторону, как раз в тот момент, когда он выстрелил. Ублюдок отплатил мне за доброту, швырнув Манекена на меня. Мы оба растянулись на земле.
Мрак уже был рядом. Двигаться быстрее ему мешала раненая нога -- так что он успел только сейчас.
Манекен лежал на земле, Ублюдок сбоку от него -- нетренированный, без хозяина или хоть кого-то, кто держал бы его цепь. Мрак и я помогали друг другу стоять.
Дёргающийся рот Манекена снова открылся -- похоже, он выпускал газ, чтобы избавиться от собаки.
-- Ублюдок, стоять! -- сказала я. Какие команды давала Сука собакам? -- Брось!
Не знаю, послушался Ублюдок моей команды -- или он просто сам не хотел нападать.
Я дважды оглянулась чтобы найти поблизости что-то горящее -- к моему сожалению, даже тлеющего клочка мусора, чтоб поджечь газ, не нашлось.
Я обернулась назад и увидела, что огонь разгорается. Даже поверхность воды горела. Почему? Какой-то химикат, что-то из газа осело на воду? Возможности для бегства стремительно исчезали.
Неважно. Я потянулась назад и достала пару предметов. Первым был кошелёк. Я открыла его. Множество мелких монет, проложенных салфетками, несколько бумажных пакетиков с нюхательной солью.
Глупо таскать с собой повсюду мелочь, но я решила всегда иметь при себе запас после самого первого выхода в костюме.
Я взяла салфетку и оторвала кусок, потом ещё и ещё -- несколько полосок. Затем я подожгла их вытащенной зажигалкой и выпустила. В тот же миг горящую бумагу подхватили стрекозы.
Манекен закрыл рот, отступил. Половина полосок потухла или упала вместе с опалёнными стрекозами прежде, чем те оказались достаточно близко к Манекену. Но вторая половина добралась.
Газ снова вспыхнул, но я этого не увидела. Мрак опять защитил нас тьмой. Не знаю, хотел ли он заглушить ударную волну или прикрыть нас от вспышки света. Я положилась на то, что щит из темноты сработает. Тьма рассеялась, мы остались стоять. Манекен -- нет.
Свист со стороны Суки и сигнал, слишком отрывистый, чтоб я поняла его, заставил Ублюдка рвануть вперёд. Не знаю как, но несмотря на своё жуткое состояние она смогла накачать Ублюдка силой. Он вырос вдвое, став почти как автомобиль, и сейчас, вцепившись в руку Манекена второй раз, проломил материал оболочки. Ублюдок перехватил свою добычу и теперь держал Манекена за туловище и за ногу -- хотя здесь материал оказался прочнее.
"Две руки за две схватки", -- подумала я с мрачным удовлетворением. Огонь сзади подступил слишком близко, и я шагнула вперёд, помогая отойти и Мраку. Он положил руку мне на плечо, и мы рискнули подойти поближе к буйствующему Ублюдку.
Сириус поднялся из груды щебня, Сука лежала между его передними лапами и грудной клеткой. Она привстала, дрожа, всё ещё судорожно дыша. Лицо Суки ритмично подергивалось, будто её тошнило.
Мрак похромал к Суке. Она не могла стоять без поддержки Сириуса, а тот удерживал своим телом груду щебня. Мрак дал необходимую Суке опору -- вместе они подошли ко мне. Сириус отступил от стены, и щебень, который он удерживал, обрушился на землю.
-- Ублюдок, -- сказал Мрак. -- Огромный какой.
Мрак взял руку Суки и положил мне на плечо. Она не возражала. Он убедился, что мы обе можем стоять, и отошёл. Мучительно медленно нагнулся и подобрал валун -- слегка конусовидной формы, весом килограмм в двадцать...
Сука, похоже, поняла, что задумал Мрак:
-- Сириус, держи!
Собака шагнула вперёд и положила передние лапы на тело Манекена, пригвоздив его грудь и руку. Ублюдок зарычал, увидев, что кто-то покушается на его добычу. Сириус зарычал в ответ.
Ублюдок замолк. Похоже, он не понимал, что сейчас он больше, опасней и меньше пострадал. Он слишком привык быть маленьким щенком рядом с огромным Сириусом.
Мрак, хромая, подошёл к телу Манекена.
-- Не трогай голову, -- тихо сказала я, -- там нет ничего важного. Я не шучу, это обманка. Бей в грудь.
Мрак кивнул, поднял камень над головой, направив острым концом вперёд.
Пробьёт или нет? Трудно сказать.
Но попытаться стоит.
-- Давай, -- прорычала Сука позади, -- он убил Люси.
-- Может быть, и Бентли, -- сказала я тихо, -- Мне жаль, но я не знаю, жив ли он. Мы не смогли спасти его.
-- Давай, -- повторила она.
Мрак не успел. Вспышка пламени захлестнула окрестности. Не взрыв -- не было взрывной волны, не было никакого шума. Это больше походило на горячий и резкий толчок. Нас сбило с ног, и людей, и собак. Я рухнула плашмя в воду, и боль в рёбрах вспыхнула сильнее, чем когда-либо. Удар выбил из меня воздух.
-- Нет, -- сказал Мрак, -- ты не можешь вмешиваться!
Протекторат?
Случится катастрофа, если это Протекторат...
Нет. Я оглядела место событий. Это намного хуже, чем Протекторат.
Ожог постучала пальцем по носу:
-- Я никому не скажу, если ты не скажешь.
-- Ты не можешь ему помогать. Это ваши правила.
-- Правила Джека, не мои. Но ладно, -- сказала Ожог. Было что-то в её голосе: он казался самым обычным, но чем-то напомнил мне Призрачного Сталкера и Софию. Не такой злой, как у Сталкера, но тоже словно наполненный пустотой. Просто я раньше эту пустоту не замечала.
Ожог подала Манекену руку и помогла подняться. Низ его туловища покрывали трещины, левая рука была месивом из ломаной керамики и бледно-серой органической мякоти. Я слышала, как Ожог что-то пробормотала.
Манекен качнул головой. Ожог сказала что-то ещё.
Он поднял руку, и Ожог лениво хлопнула её своей пятернёй.
Она повернулась к нам:
-- Вот. Он ввёл меня в игру. Пропустил свой ход.
Ожог хрустнула суставами, и каждый горящий кусочек мусора на улице превратился в колонну огня, вертикально уходящую в небо. Огонь прополз по поверхности воды и полностью отрезал нам пути к отступлению.