Она тяжело поднялась из кресла и направилась к кофемашине, чтобы заново наполнить кружку.
-- Директор?
Она обернулась и увидела на пороге Крутыша. Он выглядел напуганным.
-- Да?
Он протянул ей ноутбук, который держал в руках:
-- Техподдержка просила передать это вам.
Она покачала головой, отказываясь от ноутбука:
-- На данный момент любой доступный компьютер необходимо использовать, чтоб наладить коммуникации и обеспечить работу оперативных пультов.
-- Они уже закончили. Ну, почти закончили с коммуникациями. Ожидают, что в течение двух часов всё запустится в рабочем режиме, и компы им больше не нужны.
-- Хорошо. Доступ к центральной базе данных установили?
-- Всё, кроме высшего уровня безопасности.
Досадно.
-- Хорошо. Думаю, я справлюсь. Спасибо тебе.
Крутыш явно испытал облегчение, вручив ей ноутбук. Это значило, что он сможет поскорее убраться подальше с глаз. Он повернулся, чтоб уйти, сразу же, как только выпустил ноутбук из рук.
-- Постойте.
Эмили отметила, как у него слегка поникли плечи -- он походил на собаку, поджимающую хвост от стыда или в ожидании наказания. Эмили Суинки не слишком ладила с детьми, и вообще с молодёжью. Про эту свою особенность она знала. Мамой она себя представляла только в далёком детстве, когда играла в дочки-матери с куклами. Дети ей даже не нравились. Редко когда попадались юнцы, которых она действительно уважала, и чаще всего эти редкие случаи относились к тем подросткам, которые находились под её строгим руководством. К тем, кто в первую очередь уважал её саму. Сейчас Эмили Суинки отвечала за самых могущественных детей города.
-- Следующая смена патруля через... -- она взглянула на часы, -- двадцать минут?
-- Двадцать минут, точно. Виста, Стояк за ней присмотрит. Сейчас в поле Сталевар и Флешетта, патрулируют раздельно.
-- Отложите следующий патруль. Скажите Сталевару и Флешетте не нервничать, но на связь выходить без задержек. Раз пульты работают, мы будем готовы выдвинуться немедленно. Передайте это и Мисс Ополчение тоже -- у неё вроде следующая смена.
-- Слушаюсь, мэм.
Ноутбук мало поможет в битве с бумагами, пока у нее нет доступа к принтеру. Подразделения СКП и полиция близлежащих городов готовы помочь и отправить в Броктон-Бей своих сотрудников и другой штатный персонал. Однако все её настойчивые запросы о том, чтобы прислать самое необходимое -- компьютеры, принтеры, системы спутниковой связи, специалистов-электриков и компьютерщиков -- они постоянно игнорируют.
Она расчистила место на столе и включила ноутбук. Неплохо бы получить доступ к досье и на местных и на приезжих. И ей легче будет справиться с бумажной работой, если она сделает небольшой перерыв и переключится на другие дела. Сейчас она с трудом воспринимала писанину.
Эту битву выиграет тот, кто к ней лучше готов -- поэтому ей нужна информация.
Некоторое время Эмили осваивалась с непривычно маленькой клавиатурой. Она ввела пароли, ответила на личные вопросы, заданные одной из подсистем Дракона. "В честь кого вашего племянника назвали Гэвин?". "Какой ваш любимый цвет?". Как же это раздражает: она даже не знает свой любимый цвет, но алгоритмы уже определили, не оставив ей права выбора. Вся информация собрана из неисчислимых кусочков данных о ней, вытащенных из официальных электронных писем, фотографий, записей видеокамер в зданиях СКП. Она ощутила мгновенный укол беспокойства, когда набирала: "В честь Гавейна, рыцаря Круглого стола" и "Серебряный".
То, что системы Дракона могут вычислить даже такие мелкие детали, каждый раз нервировало Эмили. В свете последних событий -- нервировало даже сильнее, чем обычно.
Она набрала запрос "Бойня номер Девять" и смотрела, как на экране появляются списки с информацией. Новости, отсортированные по дате и релевантности, профили, отчёты. Списки имён. Сообщения о погибших.
Эмили углубилась в данные. Отсортировала записи по времени и нашла ту, в которой данные моделирования Оружейника были наложены на анализ боевых возможностей Девятки. Он готовился с ними сразиться. Проверка даты модификации файла показала, что Оружейник редактировал данные совсем недавно.
Выходит, он сбежал, чтобы сразиться с Девяткой. Она так и думала.
Эмили уточнила запрос, чтобы отсеять данные моделирования от результатов, и обнаружила видеозапись.
На видео Зима -- бывший член Девятки -- пыталась прорвать затяжную осаду. Она одна выступила против двадцати членов Протектората. И её убили свои.
Фрагмент слежки за Краулером -- вскоре после того, как он присоединился к Девятке. Тогда он ещё походил на человека, хоть и огромного.
Ещё одна запись -- бывший член Девятки, Хохотун, нападает на полицейский участок. Бесполезная информация. Хороша разве что как напоминание о том, что происходит, если сосредоточить слишком много сил в одном месте.
Она нашла файл, озаглавленный как "Дело 01" и запустила его.
-- Мы загнали её в угол? -- спросил голос за кадром. Эмили Суинки определила, кто это, когда услышала голос и поняла, что камера закреплена на шлеме говорящего. Происходящее на записи она знала даже слишком хорошо.
-- Думаю, да, -- ответил другой голос.
Камера сфокусировалась на Легенде, затем переместилась на Александрию и, наконец, на Эйдолона.
-- Команды перекрыли стоки и водопровод, все окрестности оцеплены.
-- Она не попыталась бежать? -- спросил голос за кадром. -- Но почему?
Легенда не смог выдержать прямого взгляда в глаза.
-- У неё заложник.
Александрия заговорила:
-- Вам лучше не шутить, иначе, клянусь, я...
-- Перестань, Александрия. Это был единственный способ убедиться, что она не уйдёт. Если бы мы выдвинулись раньше, она бы убежала и через какое-то время продолжила убивать где-нибудь ещё.
-- Тогда начнём, -- отозвалась Александрия, -- и чем скорее, тем лучше.
-- Попробуем экспериментальное средство. Оно предназначено для сдерживания, нелетальное. Выманите её на главную улицу, у нас там больше фургонов.
Эмили выключила звук, когда эти четверо бросилась в атаку. Она не хотела слушать -- но досмотреть запись до конца чувствовала себя обязанной. Просто из уважения.
На записи была Сибирь. Одно из первых прямых столкновений, более десяти лет назад. Закончилось всё плачевно.
В те времена Протекторат был меньше. В основной группе состояло всего четверо: Легенда, Александрия, Эйдолон и Герой. Первый Технарь, попавший под свет софитов, Герой вступил в игру настолько рано, что смог застолбить за собой знаковое имя. Он носил золотую броню, летательный ранец и инструменты на все случаи жизни. Его путь оборвался, когда обезумевшая от крови Сибирь свирепо разорвала его на куски. Эйдолон подхватил Героя и, даже вступив в схватку, пытался исцелить его до самого конца.
Директор Суинки уже просматривала эту запись. Несколько раз. Крики -- вот что её преследовало. Даже выключив звук, она могла точно, вплоть до интонаций и темпа воспроизвести всё сказанное, намертво впечатавшееся в память. Такая неожиданная, такая внезапная смерть. Паника, когда сильнейшие герои страны внезапно осознали, что бессильны. Им пришлось менять тактику, чтобы уберечь людей, быть на шаг впереди Сибири, минимизировать ущерб -- а Сибирь тем временем шла вперёд, ломая воздвигнутые ими барьеры, разбрасывая фургоны СКП (в те годы -- просто модифицированные пожарные машины), словно они были лёгкими метательными ножами.
Неуязвимая Александрия получила удар вскользь -- и ей раздробило глазницу, глаз вывалился наружу. После Эйдолон вылечил её, но шрамы остались. С тех пор Александрия всегда надевала к костюму шлем.
После этого показательного удара Легенда приказал залить всё вокруг удерживающей пеной. Не столько для того, чтобы сковать Сибирь, сколько для того, чтобы скрыть раненную Александрию от этой безумной маньячки.
Выключенный звук избавил Суинки от вопля Легенды, уверенного, что он потерял сразу двоих из своей команды. Слушая его крик, она всегда чувствовала вину -- будто вторглась во что-то личное, увидев одного из сильнейших кейпов в тот миг, когда он был полностью во власти эмоций.