-- Жизнь -- нечестная штука. В ней нет равенства, баланса или справедливости. Почему отношения между людьми должны чем-то отличаться? Всегда будет неравенство в силе. У кого-то может быть выше социальное положение, у кого-то есть деньги, кто-то живет в более комфортных условиях. Может, лучше прекратить оценивать за и против и просто делать то, что хочешь или то, что можешь?
-- Слова, -- прервала меня Сука.
-- Точно, слова. Скажу проще. Я считаю тебя другом. Если будет нужно -- я тебе помогу. А ты... делай, что считаешь правильным. Делай что хочешь. Меня это не напрягает. Пока ты не пытаешься наебать меня, как тогда с Драконом, -- у меня не будет к тебе претензий.
Она стиснула зубы, явно раздраженная напоминанием. Плевать, мне нужно было высказать свою точку зрения.
Если она и пыталась мне ответить, я не слышала. В комнату вернулась Лиза, и все глаза повернулись к ней. Она прикрывала рукой нижнюю часть телефона.
-- Для тех из вас, кто давно не связывался с Вывертом: мы заперли Душечку в трюме перевёрнутого судна на кладбище кораблей. Она сейчас там, с едой и водой, полностью изолирована. Мы создали несколько уровней защиты, в том числе приковали её. Она хочет заключить сделку в обмен на информацию о Сибири и Девятке.
-- Выпустить её? Нет, -- сказал Брайан.
-- Она хочет не этого. Ей нужен шанс поговорить с нами, -- Лиза обвела нас взглядом. -- Две минуты на разговор, и потом она готова откровенничать. Выдать нам местонахождение Девятки, рассказать про Сибирь и ответить на любые другие вопросы.
-- Нет гарантий, что она скажет правду, -- сказал Алек.
-- И она может посеять сомнения или трения в наших рядах, -- указал Трикстер.
-- Верно, -- признала Лиза. -- Но штука вот в чём. Мне кажется, она хочет, чтобы мы отказали ей, а потом узнали, в какой мы жопе, и пожалели об отказе.
-- Что-то вроде того, что Сибирь здесь? "Зря вы не хотели узнать от меня, где она, потому что она в пяти метрах от вас"? -- сказал Алек. -- Да, это похоже на мою сестру.
-- Насколько ты уверена? -- спросил Брайан Лизу.
-- В том, что она что-то задумала? Если грубо прикинуть -- семьдесят пять процентов.
-- Плохая идея, -- сказал Брайан. Неожиданно для себя я кивнула.
Лиза поднесла телефон к уху.
-- Не-а. Мы ведь не заставим тебя передумать?
После небольшой паузы, Лиза повесила трубку
-- Уверена на восемьдесят пять процентов, что она недоговаривает. Она слишком легко попрощалась для того, кто заперт в душном металлическом гробу. Или у неё есть козырь, или она думает, что мы перезвоним.
Солнышко заговорила:
-- А если мы перезвоним? Чем мы рискуем? В смысле, что будет? Что худшее может случиться, если мы с ней поговорим?
-- Мы не знаем, -- сказала Лиза. Она подбросила свой телефон. -- Допустим, кому-то из нас есть, что скрывать, и Душечка раскроет это остальным. Но никто же сейчас не признается.
Все переглянулись.
-- Но, думаю, у меня есть идея, -- улыбнулась Лиза своей прежней улыбкой. Шрам никуда не делся, но он больше не заставлял её рот кривиться в вечно полунедовольном выражении. -- Брайан, здесь есть книги? Журналы?
-- Наверху. Аиша, принеси что-нибудь. Любую книгу с пола моей комнаты.
-- Почему... -- она запнулась, когда встретила его взгляд. -- Неважно.
Через минуту Аиша вернулась с книжкой. Похоже какой-то остросюжетный роман.
-- Вот моё предложение. Все закрывают глаза. Мы с закрытыми глазами ждём, пока каждый по очереди вырвет страницу из книги. Чем больше номер страницы, тем хуже наши тайные мысли и секреты. Последняя страница... так, триста пятьдесят пять, скажем, это будет худшее из худших. Тайна настолько ужасная, что если она раскроется, то кто-то из присутствующих захочет вас убить, а остальные не станут возражать.
Она пролистала страницы.
-- Все, что меньше ста пятидесяти -- терпимо. Что-то, из-за чего будет стыдно перед другими, но мы смиримся с этим знанием ради высшего блага. Мы все засовываем страницы между диванных подушек, пока не получим мятую кучу. И никто не будет знать, где чья страница. Если у нас всё более или менее в порядке, если числа будут не слишком велики, если нам покажется, что мы сможем вынести откровения Душечки, мы принимаем сделку.
От плана Лизы никто не отказался. Мне кажется, лишь потому что такой отказ выглядел бы подозрительно. Я закрыла глаза и мы разошлись по комнате. Через какое-то время Лиза тронула меня за плечо и вручила книгу.
Что мне выбрать? Какие секреты я храню и насколько высоко их ценю?
У меня есть сделка с Вывертом, и вполне возможно, что я стану его врагом. Лиза знает, Брайан тоже, но остальные нет. Я подозревала, что Брайан легко убедит Аишу согласиться со мной, если не слишком давить. Алек и Сука поддержат большинство. Скитальцы? У них своя ставка в сотрудничестве с Вывертом. Может быть опасно раскрыться при них.
Сто шестьдесят. Я вырвала страницу, запихнула в диван и передала книгу Лизе.
Остальным понадобилась еще минута, чтобы принять решение.
-- Итак, по порядку... Двадцать шесть, сто двадцать два, сто сорок, сто сорок один, сто пятьдесят пять, сто шестьдесят, сто семьдесят пять, двести двадцать два и триста двадцать пять.
Триста двадцать пять?
-- Видимо, это означает "нет"? -- спросил Брайан.
-- Вроде того, -- ответила Лиза. Она подобрала телефон и позвонила.
-- Что ты делаешь? -- спросил Трикстер. -- Ты сказала, что мы не станем ничего делать, если не согласимся.
-- Ты прав. Но я хочу попробовать поторговаться, -- ответила Лиза. -- Алло? Да, ты уже знаешь ответ. Не пойдёт. Угу. Точно. Что, если я попрошу Скитальцев уйти? Ты можешь поговорить с остальными. Мы с тобой обе знаем, что ты делаешь это от скуки, а не ради высоких целей.
Повисла тишина.
-- Хорошо.
Лиза прикрыла рукой микрофон.
-- Это правда сработает? -- спросил Трикстер. -- Что, если мы хотим скрыть что-то от вас? Она может сказать вам, если нас не будет в комнате.
-- Хочешь скрыть что-то конкретное ?
Он покачал головой.
-- А откуда ты знаешь, что большие числа выбрали не твои товарищи?
-- Я не знаю, -- Лиза пролистала страницы. -- Но исходя из того, что я знакома с обеими командами, могу предположить, что Неформалов больше заботит, что подумают посторонние. А вас -- что думают ваши товарищи. Или я не права?
Все промолчали.
-- Мы можем провести ещё одно слепое голосование, -- предложила она. -- Если кто-нибудь вслух скажет, что не согласен с этими новыми правилами.
-- Как человек, выбравший двести двадцать два, могу сказать, что мне, если честно, плевать, -- отозвался Алек. -- Я выбрал большое число потому, что моё прошлое может не понравиться Скитальцам. Думаю, моя команда знает достаточно.
-- О чём я и говорю, -- сказала Лиза. -- У кого-то ещё есть значимые возражения?
Я покачала головой. Я переживу, если Неформалы узнают о моем плане. Если всё пойдёт наперекосяк, они всё равно узнают.
Странники вышли, а Птица-Хрусталь вошла и встала охранять вход. Оставшиеся расселись поудобнее. Лиза набрала номер и переключила разговор на громкую связь. Прошло два гудка, прежде чем Душечка ответила.
-- Наконец-то, -- раздался её голос.
-- Твои две минуты начинаются прямо сейчас, -- предупредила Лиза.
-- У меня должно быть четыре, раз уж я общаюсь лишь с одной группой.
-- Одна минута, пятьдесят пять секунд, -- ответила Лиза.
-- С чего бы начать? Привет, братик. Хочешь, чтобы я рассказала, что ты на самом деле вытворял, пока жил дома?
-- Это как-то скучно, -- ответил Алек.
-- Да ну? Изнасилования -- забавная штука. Люди, братец, склонны смотреть сквозь пальцы даже на самое дерьмовое, жуткое и отвратительное поведение того, кого они лично знают. Но если ткнуть их носом, отмахнуться будет не так-то просто.
Изнасилование. Веское слово, но Душечка права. Она сама ужасный человек, я это точно знаю, но она права. Хочу ли я действительно знать, что натворил Регент до нашей с ним встречи? Изнасилования. Убийства. Он только этим утром говорил, что совершал ошибки из-за своей юности -- но это всего лишь оправдания. Он делал всё это, и последствия его поступков вполне реальны.